Регресс, застой или развитие?

Пять лет назад, 19 февраля 2016 года, не стало Тамерлана Агузарова.

А 14 июня – его день рождения. Ему исполнилось бы 58 лет.

От редакции:

Представляя очередную статью Заурбека Дзарахохова, мы хотели бы сориентировать нашего читателя в том, что она и тематически, и концептуально является продолжением его предыдущих материалов, опубликованных в газете «Свободный взгляд» в 2019 году: «Об Осетии и эпохе Битарова» (20.07.2019) и «В кольце врагов» (03.08.2019).

Эти статьи вызвали большой общественный резонанс, редакция газеты получила множество откликов. Такой результат, на наш взгляд, был достигнут за счет проявления личностного отношения к описываемым событиям, четко обозначенной мировоззренческой позиции и яркой творческой индивидуальности публициста.

Каждое журналистское произведение существует в системе отношений «пишущий человек – аудитория». И мы уверены, что сегодняшняя встреча с нашим постоянным автором будет столь же интересной, как и предыдущие.

Редакция «СВ».

Сказать, что время на человеческих часах бежит быстро, значит, ничего не сказать: не бежит, а летит!

Не в биологическом смысле, не в разрезе математических или физических формул, а как расстояние от значимых для нас событий.

Память довольно часто обманывает нас – таковы его свойства. Например, какой-нибудь «тридевятый» эпизод или случай, произошедший совсем недавно, может казаться такими далеким, что ты начинаешь сомневаться, был ли он на самом деле. Или наоборот, определенное событие, дремавшее до поры до времени в складках головного мозга, готово в любой момент предстать перед тобой в таких тончайших, отчетливо-зримых деталях, словно это было вчера.

Так и с Тамерланом Агузаровым: время не отдаляет реальность, связанную с его именем, не стирает ее, а помогает осмысливать. Глубже, основательней понимать, что она была воистину грандиозна. Соизмерима с надеждой и возможностью изменить ход событий, вдохнуть хотя бы частицу высокого смысла в работу властных, политических и общественных институтов республики. Сделать что-то важное и значимое для реставрации полинявшего, потускневшего, просевшего имиджа. Создать устойчивую политико-административную конструкцию, способную устоять перед любыми «непогодами».

***

С приходом Тамерлана Агузарова республика настроилась на новый ритм внутренней, социальной и интеллектуальной жизни. Он расширил наши представления о том, какой могла и должна быть Осетия. В нем таилась колоссальная внутренняя сила. Невероятная созидательная энергетика. И жители республики быстро это почувствовали.

Такая сила есть только у крупных личностей и он, безусловно, один из них.

Тамерлан Кимович был самой значимой, многообещающей «инвестицией» в развитие республики. Такие люди, как он, опережают не только время, но и нередко — уровень гражданского сознания подавляющего большинства из нас.

Реальный политик, с твердыми убеждениями, он всегда четко и ясно их формулировал. Старался использовать свою персональную популярность, свой персональный ресурс популярности с целью конвертировать в конкретные дела на благо общества.

Только спустя годы понимаешь, как был прав Тамерлан Кимович в своем намерении создать работающие политические институты, укрепить правозащитные организации, особенно после трагедии с Владимиром Цкаевым, выстроить идеологию. Не вокруг сиюминутных (текущих), пусть и весьма важных, потребностей общества, конкретного человека, класса или клана, а вокруг чего-то гораздо более существенного в жизни республики.

Идеологию развития, опирающуюся на краеугольные ценностные устремления нашего народа и передовые экономические модели наиболее развитых регионов, поставить геополитические соображения (выгоды) в основу всех принимаемых решений.

***

Кандидатура Тамерлана Агузарова была высчитана Кремлем с предельной политической точностью. Это был руководитель нового типа — справедлив, народен, в которого поверили с первого слова, с первого жеста.

Федеральной власти уже тогда было понятно, что осетинское общество все настойчивее предъявляет вполне конкретный запрос на перемены. И что именно Тамерлан Агузаров является одним из тех лидеров, который этот запрос может реализовать.

Людям нужна была какая-то светлая полоса в жизни. Возможность проблеска в конце тоннеля, потому что дальше брести в беспросветности им было уже невмоготу.

Осетия как бы спала, ожидая, когда кто-то возьмет и «пнет ее в бок» и скажет: «Просыпайся!».

Толчок нужен был мощный. Потому что многие считали, что «починить» Осетию – действительно архисложная задача.

Выбор пал на Тамерлана Агузарова.

И он вывел республику из состояния депрессии.

С его приходом закончился очень долгий период, в течение которого все силы властного истеблишмента тратились на сохранение статус-кво. Все, конечно, понимали, что рано или поздно этот статус придется менять, но местной элите очень хотелось продлить радужное безвременье, потому что оно было для нее комфортным.

Тамерлан Агузаров был уникальным человеком во власти. Феномен, который нужно воспринимать и анализировать со всей серьезностью.

Абсолютно неподдельный, естественный.

Ни пафоса, ни нарциссизма, ни глянцевой улыбки. За любой лестью мог наблюдать с исключительным хладнокровием.

Остроумный, с развитым чувством юмора, с доброй прищуринкой во взгляде, когда он кого-то по-дружески журил…

Бог достаточно богато наградил его, как личность, претендующую на высокие политические и служебные ступени.

Удивительная смесь управленческого таланта, развитого политического сознания, огромной эрудированности, личной смелости и достоинства, соучастия, самостоятельности — то есть всего того, чего испокон веков на этой земле не хватало. Были, но не хватало. Иначе бы Коста Хетагуров с какой-то трагической обреченностью не взывал к соотечественникам: «Иу ма уæ фезмæлæд искуы лæгау!» (Кто-нибудь смелый, скорей! Помоги!». Или «Достойных так мало у нас!..» («Лæджы хуызæн лæг нæм – ыстæм…».

Бывают такие редкие моменты в истории, когда человек отзывается на призыв судьбы.

На Тамерлана Агузарова был спрос. Как на ответственного, созидательного руководителя. И он пришел во власть, потому что у людей, у населения, у граждан был спрос на такую личность.

Любой профессионал, достигший высот в своем деле, так или иначе, отражает некую общественную потребность.

Удивительно, но через полгода его правления было такое ощущение, что мы уже совсем другая республика. Что в нашей постылой реальности поменялось что-то существенное…

Яркий, искренний, насколько может быть искренность у политика, он верил в то, что говорил. Даже в тех случаях, когда мы с ним беседовали приватно, о чем-то, может быть, личном, его интонация ничем не отличалась от того, как он мог бы говорить при включенных камерах или микрофонах. И для него та пропасть, в которую рухнула наша республика, была ниже допустимой ватерлинии. Была личным оскорблением.

За каждым руководителем значатся какие-то слова (изречения, фразы), которые люди разбирают на цитаты. У Агузарова таковых было немало: и серьезные – «Ирон лӕг ирон ӕвзаг куы нӕ зона, уӕд дзы мӕ цӕсты кад нӕй!» («Если осетин не знает осетинский язык, то я не могу относиться к нему с уважением»), и не менее серьезные про «вокзал и чемоданы»…

В силу своей политической величины, в силу своей огромности, Тамерлан Кимович, увы, имел подчас неосторожность пренебрегать элементарной «политической гигиеной». У него были свои «ахиллесовы уязвимости». В том же, например, резко критическом отношении к формированию руководящего состава правоохранительных начальников республики (даже первых заместителей!) сплошь из приезжих (привозных) кадров.

А еще он тяготился формальными процедурами, даже от охраны при каждом удобном случае норовил ускользнуть. Он выделялся естественной интеллигентностью и скромностью, не был ни пафосным, ни фанфарным.

***

Правительство Тамерлана Агузарова было «правительством прорыва», и не в последнюю очередь потому, что первой скрипкой там был неутомимый, неистощимый Вячеслав Битаров. Который под началом (именно и непременно – под началом!!!) Агузарова, застрахованный от политических ошибок, бизнес-соблазнов, подхалимажа, самообольщения, мог и должен был обеспечить продвижение экономических и социальных проектов.

За Агузарова был его мощный государственный ум и солидный политический опыт, а за Битарова его фантастическая работоспособность. Этот тандем, эта дружная согласованность действий в руководящем звене республики предвещали для Осетии уж если и не райские кущи, то хотя бы возможность выкарабкаться по жизненно-важным показателям из последних строк рейтинговой таблицы российских регионов.

Задним, так сказать, числом или умом говорить, что нас ждало гонконгское или иное аналогичное чудо — значит, как минимум серьезно упрощать ситуацию.

Я даже не знаю, не уверен, что в Осетии на том этапе можно было ставить такие слишком амбициозные цели. Но каким невообразимым присутствием духа должен был обладать человек, чтобы определить такие ориентиры!

Мне кажется, самое ценное и сложное для реалистично мыслящего политика – это решиться осуществлять перемены к лучшему именно в нашей республике, имея дело именно с нашим народом, который скорее склонен по любому вопросу обращаться к прошлому, нежели думать и говорить о будущем. Но Агузарову удалось это сделать. Возник реальный «кислород» для модернизации обремененной долгами республики, похожей на источенный и изъеденный мышами сыр.

***

Вячеслав Битаров был хорош там, где он хорош – в деловой сфере. На хозяйственном поприще. Лучшего исполнителя в этом жанре, учитывая его гигантскую функциональность, придумать и подобрать было невозможно.

Перетекание Битарова из одной эпохи (Агузаровской) в другую (в собственно Битаровскую) произошло достаточно безболезненно. Потому что Вячеслав Зелимханович был лишен необходимости поступать в соответствии с требованиями и традициями мировой истории власти, приговаривающей правителя к аннуляции живого предшественника, поскольку предшественник умер еще до его прихода.

И тем более поразительно, что аннуляцией умершего он исподволь занимался все последующие годы.

Тому тоже есть объяснение, если не оправдание: Агузаров пользовался настолько непререкаемым авторитетом, что любой преемник был бы обречен рано или поздно «развернуть орудия» в его сторону. По-другому еще не было никогда и ни у кого, и не надо на сей счет обманываться.

В чем заключалось отличие методов Агузарова и Битарова?

У Тамерлана Кимовича наступление на существующие в республике проблемы было по самому «центру», а Вячеслав Зелимханович предпочитал фланговые действия, особенно если противник силен.

Он вынужденно применял обходные маневры, потому что у него не было сил действовать фронтально. Не было необходимого политического веса и мощной харизмы Агузарова.

Харизма – для кого-то божий дар, для кого-то дорогое (или дорогостоящее) удовольствие. А глава без харизмы — скорее нагрузка для своего окружения, чем гарантия его защиты. Точно так же, как харизма – не свойство политика, а свойство людей, оценивающих политика. Об этом Макс Вебер написал более ста лет назад.

Тамерлан Агузаров не принадлежал к той категории чиновников, для которых власть — что наркотик.

Он был политиком-государственником и пришел на государственную службу. А Битарову нужно было очень серьезно над собой поработать.

Бизнес-мышление, гос-мышление – разнонаправленность этих векторов прямо-таки цепляет глаз. Здесь есть два фундаментальных противоречия, странным образом накладывающиеся друг на друга, и при таком наложении создающие кумулятивную парадоксальность.

Вот, скажем, есть некий наркоман, и в идеале желательно, чтобы он избавился от опасной привычки и стал «нормальным» человеком. Но все, кто понимает, что наркомания не просто порок, а тяжелая болезнь, согласятся с тем, что такие сценарии в жизни реализуются весьма редко. Властолюбие, особенно в безудержных формах, – это тоже болезнь. Она меняет людей на корню. Проверку властью мало кто выдерживает.

Есть старый советский анекдот о работяге, который воровал детали на заводе детских колясок. Но что бы он потом с ними дома ни делал, у него всегда после сборки получался автомат Калашникова. Так и с нашим чиновным людом: какую бы громкую заяву («для народа и во имя народа!») они не провозглашали до занятия тех или иных государственных постов, часто это являлось лишь оберточной бумагой для прикрытия истинных целей.

Мы знаем, что многие вещества, попав в среду огромного давления или сверхвысоких температур, меняют свои свойства. Могут изменить свою форматность, свой размер. Так и люди: попав во власть, меняют свою антропометрию.

С Тамерланом Кимовичем этого не случилось.

То есть там, во власти, я увидел абсолютно того же человека, которого знал многие годы до этого. Он был таким, какой есть на самом деле, абсолютно неизменившийся. Даже внешне – и походка, и жестикуляция, и манера речи — все осталось в «нетронутом» виде.

У Тамерлана Агузарова была невероятная цельность натуры, какая-то таинственная гравитация. Реальный интерес к жизни, к людям. Реальное сопереживание. Сыграть такое невозможно. Это или есть, или нет — интерес к простому человеку. К его мнению. За это, и за многое другое народ Осетии испытывал к нему искреннюю приязнь…

Но ему были интересны и крупные люди. Известные в мире науки, искусства, литературы, других сферах человеческой деятельности. Не только достижениями на профессиональной стезе, но и своими личностными качествами. Потому что он сам был личностью «со стержнем».

Обитателям «Серого дома» надолго запомнились редкие, не частые, как после него, совещания, и зримо взмокающие лысины присутствующих… Для объективности картинки – не только лысины, но и шевелюры…

А ведь он ни на кого не повышал голос, не грозил увольнением… Никакого нравоучительно-высокомерного тона. Одного въедливо-холодного и неодобрительного взгляда или колючего, но совершено не оскорбительного упрека было достаточно, чтобы мотивировать подчиненных на максимальную отдачу в работе.

Я хорошо это помню: глаза внимательные, взгляд не скользит по сторонам, а многозначительно задерживается на собеседнике…

***

В первые месяцы после кончины Тамерлана Агузарова и позже ходило много разных слухов, что ему как бы «помогли» покинуть этот мир.

Разделим эту тему на две части.

У таких слухов наверняка была причина, был какой-то повод. Потому что умереть на больничной койке, под присмотром врачей – в этом есть что-то ненормальное, подозрительное.

Правда и то, что перед своей последней поездкой в Москву он зримо сдал, похудел, осунулся. И не за один день.

С другой стороны, на то и врачи, на то и столичное здравоохранение, чтобы подлечить, укрепить здоровье.

Как говорит Александр Невзоров (не про Агузарова, конечно, а к другой конкретике, к другой фабуле), «иногда люди очень вовремя умирают»…

Мне неприятно думать и писать об этом. Как и о том, что мы на самом деле очень забывчивы. Какая-то безобразная легкость, с которой Серый Дом «распрощался» с Тамерланом Агузаровым.

«Жидкие», плохо организованные траурные делегации на сороковины

и годовщину.

«Робкие» (украдкой?)  ежегодные приезды 19 февраля и 14 июня двух-трех первых лиц к памятнику, ближе к тому времени, когда народу уже было мало…

Тема деликатная, не безобидная: кто хочет, приходит, оставляя за собой выбор – когда, во сколько. Ровно также и я вправе выражать свои наблюдения и впечатления. Не судить, не нравоучать или осуждать, а высказывать субъективную точку зрения, не претендующую на истину конечной выпечки. Тем более, что любая правда – это всего лишь  одна грань истины.

Впрочем, есть и совершенно объективный срез: даже когда открывали построенные или отремонтированные объекты, инициированные Тамерланом Агузаровым или начатые при нем, имя его далеко не всегда упоминалось.

Забывчивость или почивание на чужих лаврах?..

Я не за то, чтобы вечно ощущать боль осиротения. Любое горе со временем идет на убыль, но…

Но не нужно забывать, что среди чиновничьего воровства и свинства, среди безумства правоохранителей и силовиков, когда прокуроры и полицейские вместо того, чтобы защищать людей, убивали или заказывали убийства, мобилизовать народ на преодоление ощущения безнадежности – это было под силу только одному человеку.

И поэтому вдвойне важно, чтобы профессиональный опыт и моральный авторитет Тамерлана Кимовича были востребованы в полной мере.

«Век Агузарова» был пропитан влюбленностью в жизнь, энергией созидания, каким-то юношеским романтизмом и максимализмом.

Его всегда будут оценивать не по количеству власти, не по продолжительности срока правления, а потому, как он этой властью и этим временем распорядился.

Будут любить и вспоминать добрым словом, даже если те достижения, которые произошли благодаря ему, померкнут на фоне будущих успехов.

Его не забудут, – это невозможно. Не потому, что поставили памятник на Аллее славы и установили памятную доску на фасаде дома, где жил Тамерлан Агузаров, и теперь он — часть городского пейзажа.

Просто есть «истории», которые «пишут» штатные летописцы, а есть истории, которые создает сам народ и хранит в своей памяти.

И всякое сияние, всякое подлинное сверкание, всегда бывает замечено и сохранено.

***

Тамерлан Агузаров ушел из жизни на пике своей популярности.

Ушел, когда находился на такой высоте прижизненного всенародного политического успеха, на которой едва ли кому удавалось оказаться за считанное количество дней.

И не было никаких объективных предпосылок, что эта популярность, в краткосрочной и даже среднесрочной перспективе, пойдет на убыль.

Вячеслав Битаров при очевидно слабой команде, не имея политического опыта, изначально правильно распорядился всенародным агузаровским авторитетом. Ему не трудно было осознать, что с претензиями на политическое лидерство, с притязаниями на то, чтобы «повести массы за собой», надо пока повременить. По крайней мере, если не хочешь показаться смешным. Не стоит надеяться, что кто-то придет и вот так головокружительно и сиюмоментно встанет под твои знамена. Знамя нужно было оставить прежнее – Агузаровское! Это был его козырь. И он им воспользовался. Даже себе самому в этом не признаваясь. Видимо, мы часто повторяем других, не осознавая это.

Например, дебютировав в качестве продолжателя безвременно ушедшего из жизни главы республики, он продолжил курс Агузарова на закрытие «Электроцинка» и рекультивацию Мизурского (Унальского) и Фиагдонского хвостохранилищ.

Тамерлан Кимович говорил об этом всегда, он не был страусом в антиэлектроцинковской политике. Было понимание, что это – проблема не местного значения. Были сложности, но не было двусмысленности.

Я думаю, что сам Тамерлан Агузаров недооценивал силу своих размышлений, своих публичных заявлений, их влияние на ход событий и на нашу жизнь. Зато теперь мы можем их оценить.

Конечно, в истории с «Электроцинком» есть как ненаписанные, так и вырванные страницы… Я — о соглашении республиканских властей с руководством УГМК, которое не было предано гласности…

А был ли вообще мальчик, бумажка какая-нибудь? – тоже не известно.

И это, безусловно, – в пассиве Вячеслава Зелимхановича.

Но есть немало других успешно выполненных задач – создание Национального телевидения, открытие Аланской гимназии и реставрация национального музея, реконструкция автодороги на Моздок.

Были как бы и не совсем удачные, в числе которых я вижу Унальское хвостохранилище. Там точку ставить еще рано. Ядовитой пылью вроде бы окружающую местность больше не накрывает, но обнаружились другие проблемы, связанные с нарушениями технологии рекультивации.

А есть и явно прокольные, провальные. Сейчас я обозначаю их ретроспективно, а более подробно расскажем в следующих публикациях.

После того, как в июне 2019 года Павел Игнатьев покинул пост главы Агентства развития Северной Осетии, мало что стало слышно о «Стратегии…». Остается ли она ключевым программным документом нашего Отечества, его стратегией и тактикой?

Если бы от Вячеслава Зелимхановича на самом деле прозвучал какой-то огромный, ожидаемый всеми проект, осмысленный и реалистичный, если бы его команда взялась этот проект осуществлять, все бы повернулись лицом к ней. Потому что все мечтают о каком-то большом деле. Недруги, завистники, конкуренты — даже они бы примкнули.

Все вещи мира были когда-то идеями.

Идея — это, вообще-то, причина (прародительница) всех действий и систем. Строго говоря, все, что мы видим вокруг себя, материальное и нематериальное — это результат работы идей. Такие духовные конвейеры все время что-то производят.

Но я ничего не знаю про идеи Вячеслава Битарова, мне они неизвестны. А вот его деятельность иногда была гениально точна и эффектна. Это как раз убеждает в том, что это неподдельный природный уникум. Он много раз попадал в яблочко, можно сказать, не глядя… И тем более досадно говорить и писать о его многочисленных ошибках и не менее обширных упущенных возможностях.

Уход Тамерлана Кимовича создал ощущение неполноты, незавершенности в системе обозначенных целей и ожидаемых перемен. Но он оставил зазор в последовательности событий, куда могло вильнуть позитивное время, подчинившись логике момента.

К сожалению, туда, в расчищенное, распаханное и готовое для посева и получения общеполезных урожаев поле, устремились другие мотивации…

***

Пять лет назад на презентации своей книги «Феномен Тамерлана Агузарова», которая прошла в научной библиотеке, я говорил о том, что у людей была потребность в данной книге. В которой суммировались бы не только бесспорные факты, но и содержались выводы, являющиеся естественным порождением и продолжением этих фактов. Отчетливые, развернутые, не затуманенные нарочитым пафосом и свободные от всякого категоризма.

А еще я сказал о своем желании, чтобы ее написал кто-нибудь другой. Потому что такие книги должны делать разные авторы. Чтобы из этих «ракурсов» в сумме сложилась максимальная приближенность к оригиналу…

Но такая книга не появилась.

Не знаю, что тому виной – погруженность в другие дела или банальное беспамятство. Есть категория людей, у которых такая же одномоментная, примерно, как у мух дрозофил, память. Они все быстро забывают.

Или просто нежелание в очередной раз засевать политическое (межличностное) поле конфликтующими зернами?

Ни то, ни второе, ни третье. Скажу без ложной скромности, что ее не мог написать никто другой. Наличие на обложке книги моего имени — не случайность.

Исаак Ньютон, автор закона о всемирном тяготении и трех великих законов механики сказал: «Если я и видел чуть дальше других, то лишь потому, что стоял на плечах у гигантов».

Я не могу сказать, что видел дальше других, но что-то я все-таки увидел…

Ни одно явление природы не в состоянии оценить само себя, свои размеры, свое место в миропорядке и в системе мироздания, свою значимость и важность. Не может сделать этого и человек, так как для понимания своего собственного «я» ему нужны мнения «извне».

На этой же презентации книги наш именитый историк — краевед Таймураз Плиев, пожимая мне руку, сказал: «Заурбек, это не книга, а икона!».

Я не православный человек, но смысл того, что хотел мне передать мой мудрый собеседник, конечно же, понял.

Мнение такого человека дорогого стоит, поскольку Таймураз Петрович, помимо всех своих многочисленных и ярких дарований (филолог, философ, археолог, этнограф) был еще и писателем, и поэтому мог оценивать профессионально.

Это было в июне1916 года, а через пять месяцев его не стало. Но я ему очень благодарен за высокую оценку моего труда.

***

В книге «Феномен Тамерлана Агузарова» я писал, что Вячеслав Битаров в кадровых предпочтениях его предшественника был абсолютно рациональным выбором.

Хотя у меня с самого начала была какая-то настороженность во всей этой истории. Когда я узнал, кого Тамерлан Кимович намеревается назначить председателем правительства, то подумал, что он допускает серьезную ошибку, предоставляя возможность большому бизнесу приблизиться к себе и к своему окружению на опасное расстояние.

Мне подумалось, что мы получим классическую, прямо по учебникам, ситуацию, которая именуется коррупцией, то есть соединение власти и бизнеса в единый и неделимый монолит.

И поэтому в своем с ним интервью в «СО» («Не бизнесмены пришли во власть, а власть позвала их поработать на республику»; 7.11.2015) я попытался разобраться в том, по какому принципу было организовано формирование новой власти, в чем была логика привлечения успешных, как мы их называем, бизнесменов и коммерсантов в правительство республики. Должен сказать, что откровенные, без каких-либо хитромудрых умолчаний, ответы Агузарова произвели на читателя сильное впечатление и дали надежду, что с такими людьми, с такой командой, несмотря ни на что, мы все-таки вылезем, выкарабкаемся из стагнации.

Но когда Битаров стал главой, – команды, как таковой, не стало вовсе. Были отдельные сольные игроки, а в целом особой солидарности не наблюдалось. «Каждый — за себя». И пристально смотрели в будущее, на возможность транзита в это будущее. Ждали какого-то момента, когда равновесие нарушится, ситуация изменится, и их услуги будут востребованы другим руководителем.

А те, кто был фанатично лоялен и безропотно послушен (Рустем Келехсаев, Тамерлан Фарниев, Ирина Азимова, Тамерлан Гогичаев…)  покинули занимаемые должности без единого вослед доброго слова от людей. Сотни, тысячи комментариев в соцсетях и — поразительное единодушие в  том, что они незаслуженно занимали свои посты. Это ведь настоящие «маленькие трагедии», когда абсолютное большинство жителей республики радуются твоему уходу из власти.

 Тут два варианта: или они пришли в команду Битарова без надлежащей человеческой и должностной кондиции, или обвально растеряли свой авторитет вместе со своим шефом.

В любом случае получилось так, что многие из битаровской рыхлой дружины остались «неиспользованным активом» — Вячеслав Зелимханович  не смог, а может и не захотел активировать, – простите за тавтологию, – эти активы. Потому что все делал сам. Был везде. Мобильность – ежесекундная. Как будто человеку не под 60, а только 40-45 лет. Даже более молодые вице-премьеры и министры на его фоне выглядели старыми и очень медленными улитками.

Казалось бы, цены нет руководителю с таким тонусом, но в итоге все равно сложилась тягостная моральная атмосфера, где все так или иначе были в ожидании, чем это кончится. Усердный, темпераментный, предприимчивый Глава, – а Осетия все время в «красной зоне» рейтинга. Республика не разваливалась, но и не развивалась. Что-то, безусловно, строилось и открывалось, росло (по докладам) поголовье скота, овец, чего-то еще, – но развития не было.

Развитие – это немножко другая вещь, это массовое, всенародное включение в реализацию какого-то особого, судьбоносного, масштабного проекта, во имя которого объединяются разные ресурсы, разные люди…

Вячеслав Битаров был вторым лицом в исполнительной власти и, как и кого бы это не шокировало, он, став первым, все равно остался «вторичен». Несмотря на то, что формально – глава республики. Он был вторичен в глубинном, философском смысле, и с точки зрения стилистики. И сознательно, и подсознательно. Потому что Тамерлан Агузаров освободил должность для Вячеслава Битарова не по своей воле…

В моем служебном помещении висит портрет Тамерлана Кимовича. В единственном (!?) кабинете огромного пятиэтажного здания правительства республики.

Заглянул ко мне однажды, год-два назад, один знакомый, увидел фотографию и стал причитать, взывать к рациональному сознанию и поведению: «Амарди!.. Нал и!.. Ныр дзы чи ис, уыууыл фысс!..» (Умер он!.. Нет его больше!.. Пиши о том, кто сейчас есть!..).

Я спокойно и корректно объяснил, что для меня он не умер. Что пока я его помню, думаю о нем – он для меня жив.

Потому что очень много для меня сделал. Подарил свою крепкую мужскую дружбу. Незабываемые часы, дни, недели, месяцы и годы совместной работы и искреннего неформального общения. Абсолютное доверие. Отзывчивость и сопричастность. Понимание с полуслова.

Но многие считают, что самый большой дар из рук Тамерлана Агузарова получил Вячеслав Битаров – пост председателя правительства, приведший его к должности Главы Северной Осетии, которую занимал почти пять лет!

Когда волшебница и богиня Цирцея предложила невольно оказавшемуся у нее в гостях Одиссею бессмертие (за согласие остаться на ее острове), она для пущей убедительности сопроводила свою эмоциональную речь напоминанием, что простому смертному боги никогда не делали такого подарка.

В нашем случае, на «острове Осетия», ни боги, ни люди никогда не предоставляли бизнесмену возможность занять главное кресло республики, агузаровский выбор был первым.

И поэтому я всегда считал, что благодарность Вячеслава Зелимхановича, как человека, понимающего, ценящего и помнящего добро, должна быть вечной и безграничной. Несоизмеримо большей, чем моя или еще чья-то…

***

Когда меня спрашивали, что я думаю о втором сроке Вячеслава Битарова, я всегда отвечал, что думать можно что угодно, а решение будет за богом (небесным) и царем (земным).

Отшутившись, тут же задавал встречный вопрос: «А он ему нужен? – Для чего?».

Не так давно один из помощников президента Украины выступил с заявлением о том, что Владимир Зеленский строит новое государство. И, мол, поэтому пойдет на второй срок. А может быть даже и второй срок ему будет мал, потому что «строит новое государство».

Не знаю, что строят и что в итоге построят на Украине, но сам посыл весьма интересный: правитель имеет (моральное что — ли?) право засиживаться, если действительно намерен открыть новую страницу в жизни народа. Применительно к нашей республике, – если он намерен совершить бросок к высотам социально-экономического роста, сделать нечто незаурядное для долгосрочного будущего Осетии.

Впрочем, для того, чтобы наша экономика пошла в гору, нужны реформы, которые требуют и политических изменений. Поэтому этот вопрос не только экономический, но и политический. А в политике Битаров был слабым игроком. Особенно умиляла его «пацанская» риторика, дескать, я (мы) политикой не занимаемся, это – прерогатива Москвы. Надо же додуматься: в республике, имеющей все атрибуты государства: свою конституцию, свой парламент, свои законы, – первому лицу не заниматься политикой! А чем еще? Выборы, межнациональные отношения, межконфессиональная сфера, взаимодействие «регион – центр» – это разве не политика?

А как же тогда экономика, чьим «концентрированным выражением» является политика?

И все-таки, зачем нужно было ему так напористо навязывать себя на «второе княжение»?

В конце концов, строить дороги, мосты, школы, спортзалы на федеральные деньги может любой.

Для чего тогда второй срок?

Для того чтобы еще на пять лет погрузиться в зыбкую и полную запретных удовольствий жизнь богатого коммерсанта на госсодержании?

Чтобы завершить процесс перераспределения от чужих к своим? — в этом была бы хоть какая-то логика.

Я давно читал роман Торнтона Уайлдера «Мост короля Людовика Святого», но главную идею произведения помню: всякий человек умирает (погибает) в момент исчерпания его жизненного задания, выполнения своей Миссии.

Бывает так, что человек умирает в 40 лет абсолютно здоровым непонятно почему. А потому что жизненное задание его исчерпано и делать ему на земле больше нечего. А бывает, что человек, как Стивен Хокинг, например, болеет, не встает даже с каталки, а живет до 76 лет, потому что Господу Богу он на этой земле еще нужен.

Задачей-минимумом для Вячеслава Битарова было удержаться до конца первого срока. Задача максимум – второй срок.

Общеизвестно, что единожды получив статус «народного слуги», неважно в какой из ветвей власти, абсолютное большинство этих самых «слуг» готовы как можно дольше, хоть пожизненно, не расставаться с тяжеленной ношей.

Вячеслав Зелимханович тоже не тяготился своим статусом. Как мне представляется, философия битаровской власти состояла в следующем: ты захватываешь какой-то актив (власть — это тоже актив, да еще какой!) и потом удерживаешь всеми силами. Изворотливо, цепко, неустанно, несмотря на перепады настроения, желание хлопнуть дверью, плюнуть и уйти.

Есть люди, которые обладают психологической устойчивостью и способностью удерживать приобретенное, и с этой точки зрения Битарову нет равных.

Он – нормальный человек, который имеет свои виды на жизнь, свои внутренние установки и свои сомнения.

Который, возможно, и мечтал отцепить от себя хоть часть бизнес-забот, но, в конечном счете, вряд ли у него это получилось. Требовалось какое-то колоссальное сверхнапряжение, чтобы преодолеть соблазн подсобить своим «Бавариям», «Фат-Агро» и прочим любимым детищам, но, по мнению немалого, числа сограждан, став главой республики, он продолжал участвовать в деятельности названных и других предприятий, принимая управленческие решения и создавая для них максимально благоприятный климат.

Но даже с учетом сказанного я все-таки думаю, что само нахождение во власти Вячеслава Битарова было бы куда меньшим «злом», если бы для решения такого простого, примитивного, скажем так, вопроса, как продление политической жизни, не было заложено, задействовано невероятное, абсолютно избыточное количество ресурсов.

И, тем не менее, при всех его несомненных талантах, позволявших ему удерживаться во власти, он исчерпал свой потенциал.

Его не исчерпали — он сам себя исчерпал. Потратился на ненужные битвы с теми, кто не считал его Великим Правителем Осетии.

 ***

У досрочного ухода Вячеслава Битарова есть очевидная точка отсчета — это события 20 апреля 2020 года (если число 20 три раза выстроилось в один ряд, жди чего-то нехорошего!). Хотя и раньше ему удавалось достигнуть критических отметок, после которых можно было ожидать отставки.

Например, после 1 сентября 2017 года, когда пять женщин, представлявших общественную организацию «Голос Беслана», к приезду и.о. главы Северной Осетии Вячеслава Битарова в школу №1 сняли кофты и куртки, под которыми были футболки с обвинениями в адрес президента России Владимира Путина. Эти фото-видео облетели весь мир (интернет – он и есть интернет!), что не могло остаться незамеченным, – если не лично самим президентом России, то другими работниками в его окружении, осуществляющими мониторинг СМИ и социальных сетей.

Это — история о нанесении серьезного удара не по репутации Путина, а Битарова. Свита, не просчитав возможность подобного демарша со стороны бесланских женщин, чуть не спровадила Главу республики в политическую могилу.

Но, как говорится, пронесло…

Это был первый сигнал — Вячеслав Зелимханович реально «постоял на краю».

Второй – «секретные протоколы». По Пригородному району, которые повлекли большую напряженность в осетинском обществе. Мне и сегодня непонятно, почему он все-таки не решился обнародовать пресловутое соглашение, а сделали это ребята из СКФО. Что скрывалось за недосказанностью и от кого были эти тайны?..

Цепочка неприятных для Битарова событий прирастала все новыми и новыми звеньями. Можно вспомнить и датируемую 8декабря 2016 года историю, когда в Москве на заседании Совета по развитию гражданского общества и правам человека Владимир Путин поддержал идею создания таких же советов в Северной Осетии — Алании и Ингушетии.

Из всех советов, которые существуют при президенте РФ, Совет по правам человека — наиболее заметный, самый публичный. А у нас – наоборот: ни заявлений, ни экспертных заключений, ни приема граждан, ни встреч с Главой республики не проводилось. А если быть точнее – Совет существовал только на бумаге. То есть, Битаров обманул Путина. Не каждый глава региона осмелится на такое… Но кто знает, может эта «смелость» тоже была учтена при принятии решения о досрочном освобождении?…

Таких «фрагментов» очень много. Они складываются в расплывчатую, неуверенную хронику альтернативной агузаровским 254 дням реальности.

И не было в этой реальности ничего, что может вызвать удивление или недоумение, и поэтому не нужно в достаточно очевидных действиях Вячеслава Битарова искать, а тем более находить, какой-то метафизический смысл, поскольку он был далек от метафизики, – он просто решал текущие проблемы в рамках привычной для себя логики.

Действовал достаточно примитивно и реактивно. На мой взгляд, привлечение высокой философии для понимания его целей и способов их достижения – совершенно неуместно.

Жизнь гораздо содержательней, чем наши представления о ней. Она абсолютно внезапна, предсказывать ничего нельзя. Кто, например, мог предположить, что в 2016-м Вячеслав Битаров вообще станет главой?

Странные или даже фатальные обстоятельства могли забросить его на такую властную высоту. Был ли он как символ редкой удачи или доказательство злодейства судьбы, до сих пор однозначно нельзя ответить.

Разрозненные и внешне не взаимообусловленные события, такие как неожиданный уход из жизни Тамерлана Агузарова, а также многое другое в том же смысловом ряду, являются на самом деле внутренне между собою связанными и представляют из себя лишь разнообразные предпосылки к приходу во власть человека, мировоззрение которого сформировано, базируется и нацелено преимущественно на получении личной и корпоративной выгоды из всего того, что он делает.

Знали видимо в Москве, как активен Битаров в своих коммерческих делах, и думали: авось и в государственных тоже проявит себя. И неважно, что для республиканской власти и, в целом, для республики это было понижением планки.

Мне кажется, что он должен бесконечно быть благодарным и президенту страны за то, что вовремя покинул сцену. Пока обстановка лести и пресмыкательства, в которой он жил, полностью не разрушила его связь с реальностью и не привела к совершению жесточайших ошибок. В условиях тотальной эйфории, которая царила в свите, она была неспособна самокритично осмысливать ни один свой шаг. А это уже было опасно – и для Битарова, и для самой республики в целом.

Власть такая штука, что к ней прирастают — не отдерешь! И отдают ее только потому, что не могут не отдать. Иногда бывают исключения, когда люди устают, но это редкие случаи.

Даже в последние дни пребывания в должности серодомные «барабаны» продолжали трубить о втором битаровском сроке, но он сам, зная гораздо больше, чем обслуга, не выглядел бодрячком.

Несмотря на чудеса политической жизнестойкости, его все-таки «ушли».

Общество простилось с ним без особого сожаления. Как писал один поэт, «была без радостей любовь, разлука будет без печали».

***

Люди меняются. Тем более — в недрах властного истеблишмента. Проследить эволюцию Вячеслава Битарова – весьма увлекательное и многообещающее занятие.

Конечно, он не был таким 5 лет назад. Даже походка была другая.

Кто смог его убедить, что роль «крутого мачо» сулит ему восхищенные взгляды окружающих? Со складками пиджака на уровне верхней пуговицы, показывающими накаченность грудных мышц.

Ведь он всей своей генетикой горского парня должен был этому воспротивиться!

Мне совершено безынтересно, воровал он или нет (на это есть правоохранительные органы), но у меня есть другая «зубная боль», другое предположение, что по человеческой значимости, по интеллекту, по совокупности других важных для руководителя такого уровня качеств – это пятилетие в целом было сжиганием драгоценного времени, накопленного политического и культурного запаса.

Он вообще потерял ощущение политики, как поля сложной игры. Он не мог вести сложную игру. И поэтому распался, расщепился. И устраивал только то телевидение, которое показывало убаюкивающе-пресные, как вываренная треска, фильмы «Фæндаг», «На посту» и репортажи типа «Ахсар, подкондиционер дæм ис?». И чем ближе был конец, тем сильнее бросалось в глаза обострение и воспаление в правящих и обслуживающих головах.

Вячеслав Зелимханович сам был элементом неприлично огромного пиара. И не понимал, что никакая ретушь его не спасет.

Главным продуктом, который производила Осетия, были не мосты и дороги, не школы и детские садики, а пропаганда. Новая разновидность всеохватного пиара, в котором весь мир словно бы сжался в одну точку, в одну личностную сингулярность, в которой обитали только глава республики и его ближайшее окружение.

Это – огромная драма, в целом неплохого, человека. Который даже за пять лет не дотянулся до понимания, что республика – это слишком сложная  система, чтобы он мог быть ее центром. 

***

Так, наверное, человек, никогда не видевший моря и никогда не плававший, оказавшись на пляже, проникается убеждением, что для того, чтобы поплыть, надо просто раздеться и прыгнуть в воду. Чтобы понять, так это или нет, нужно в какой-то момент оказаться в воде. И он, Вячеслав Зелимханович, оказался…во власти. Жизнь, судьба или господь дали ему такую возможность.

Споры о том, расстался ли Вячеслав Битаров, став руководителем республики, со своим бизнесом или нет, пустая трата времени. Официальная точка зрения утверждала, что бизнеса у Главы республики нет, и что ГК ПД «Бавария» находится в доверительном управлении у его сына.

То есть актив остался в семье, старшим и главным в которой был и есть Вячеслав Битаров!

Я думаю, что развитием своего (или сыновнего — это одно и то же!)  бизнеса  он занимался  с того момента, как пришел на место Агузарова. Занимался профессионально и системно.

Да что там говорить: быть главой республики и не помогать бизнесу собственного сына – это тяжелый искус!

В какой-то точке пространства-времени эти интересы обязательно повстречаются.

***

Уйдя из политики, Вячеслав Битаров оставил после себя много страстей, споров, риторики, противоречивых и неуправляемых тенденций, страхов, тайных фобий, затаенных обид. Трудно жить в такой системе координат. Особенно человеку с зашкаливающим честолюбием, который привык красоваться на любых — политических, социльно-экономических, культурных, спортивных и других — площадках и тусовках. И когда его смели с этих площадок, когда степень его дальнейшей бесполезности, а по каким-то направлениям – и вредоносности – достигла предельных, недопустимых уровней, это создает для него ощущение дискомфорта. И он наверняка не прочь утвердиться вновь среди первых властных лиц. На это работает мощная фабрика пропаганды. Которая в каждом втором комментарии к участию Битарова в тех или иных мероприятиях (торжествах и пр.) штампует на одном и том же стилистическом языке (под копирку, с одними и теми же ошибками) восторги узкого круга лиц: «Битаров лучший глава», «Дæ фæлмæн бакаст бирæйы аргъ у» и т.п. Правда, этот фурор, эти ликования и умиления можно найти только на личном сайте Вячеслава Зелимхановича, на остальных отношение к нему совершенно противоположное.

Заявления (от его имени) о том, что он покидает политическое поле и будет заниматься общественной деятельностью – это элемент дезориентации.

Россия – страна казенная: есть должность – есть человек, нет должности – нет человека. Люди с такими амбициями и такими деньгами, как Вячеслав Битаров, так просто из власти, из политики не уходят.

Конечно, дыра в его репутации пробита слишком большая, но я беру только один очень узкий сегмент, который не связан с анализом плюсов и минусов, а с тем, какой у него имеется ресурс.

Очень многое, что сегодня есть в Северной Осетии, прямо или опосредованно имеет к нему отношение.

Политическая партия «Родина». Самая влиятельная общественная организация «Стыр Ныхас» во главе с его назначенцем. Любимое детище НацТВ и главные газеты республики — с «рекомендованными» редакторами.

Сотни, если не тысячи, человек при Битарове по его прямому указанию были назначены на те или иные должности, получили привилегии в бизнесе, гранты, субсидии, земли – это и есть тот «фонд», который позволяет Вячеславу Зелимхановичу рассчитывать на «возрождение из пепла».

Он пять лет расставлял своих людей, и как заметил один из комментаторов в соцсетях, «Меняйло даже тридцати лет не хватит, чтобы их всех поснимать».

У него есть опыт в политике (пусть и не со знаком плюс, во власти), в бизнесе, в выстраивании работы с федеральным центром, с руководством округа. А самое главное – есть переживание поражения (сняли за полгода до окончания срока), которое с его характером и амбициями  требует соответствующей компенсации.

Одним словом, сил, ресурсов, ума, хитрости, людей у него достаточно для осуществления своих целей. И «пороху в пороховницах» отсыреть не дает.

Постоянные поздравления в СМИ и соцсетях в адрес жителей республики с общероссийскими и ведомственными праздниками и некоторые другие движения наводят на мысль, что он на обломках громадного самомнения прозябать не собирается.

На параде в честь Дня Победы, будучи в досрочной отставке он, не моргнув глазом, занял на трибуне место рядом с Сергеем Меняйло, чтобы все видели: мы вместе! Пришел новый руководитель, но реализовывать он будет курс старого!

Ну, дайте человеку отдохнуть, в конце концов! Я представляю, как ему осточертел этот хор, этот кружок пения, который пять лет с утра и до ночи исполнял песни о его величии.

С другой стороны, если он дистанцируется от властного ареопага, создав максимально пригодные для комфортной старости пространства ценой тяжелого труда, он не будет спокоен за них.

Понятно, что главой его больше никто не назначит, но кроме исполнительной ветви есть еще законодательная власть. Вполне вероятно, что он пытается продлить свое политическое существование в недрах этой ветви и уже сегодня не покладая сил работает на сентябрь 2022 года. Чтобы после интригующей «рекламной паузы» вернуться снова во власть. Пребывая в которой, он выдержал невероятный натиск и со стороны «чужих», и со стороны «своих», переставших, по разным причинам, быть «своими»…

Кланы враждовали, кусали, грызли, изнуряли друг друга, а власть вместо того, чтобы прекратить их распрю, сама взращивала ссору за ссорой, разделяла, как рекомендовано в классических политических рецептах, и властвовала.

***

Умные люди понимали, что рано или поздно это противостояние завершится победой одной из сторон. При этом победитель не обязательно будет из тех, которые расположились по обе стороны баррикады. Всегда, как учит история и жизнь, бывает и третья сторона. Именно она и оказалась победителем, не сделав ровным счетом ничего, как для поддержки битаровского режима, так и для его обрушения. Говоря военным языком, без единого выстрела.

Впрочем, не  исключено, что один «снаряд» все же был запущен. Это – Владимир Гуриев.

Вячеслав Зелимханович встретил Владимира Валерьевича с распростертыми объятиями, проникся к нему абсолютным доверием (редкое качество в мире бизнеса), без промедления создал ему режим наибольшего благоприятствования, отдал все, что тот захотел – от футбола и Мамисона до совершенно неуместного фонтана на главной площади республики. А 8 ноября 2019 года собственноручно вручил ему высшую награду республики — орден «Слава Осетии».

Потому что с инвесторами не густо, а тут такая «небесная манна»?

Или же за спиной гендиректора компании «Новоангарского обогатительного комбината» угадывалась фигура еще более влиятельного и «вхожего» человека, возможности которого можно было использовать в положительном решении проблемы второго срока?

А может быть, Гуриев вел «двойную игру» – публично демонстрировал тесную дружбу с Битаровым и одновременно осваивал политико-административное пространство для его преемника? Готовил, так сказать, посадочную площадку. А тот не стал ждать окончания битаровского первого срока и высадился почти полгода загодя.

И что вообще означает – приход «военного человека»? Видимо то, что мы реально находимся в системе, которая не умеет управлять собой без полувоенной мобилизации. Тут наверняка будут работать совсем другие механизмы. Какие? – пока не до конца ясно. Но очевидно одно: мы сегодня на новой политической сцене, где еще нет понятных для всех демаркаций, мы еще не определились со своим отношением к ней, не можем сказать что-то определенное, но она, эта сцена, обещает быть интересной и богатой на события.

Сергей Иванович Меняйло – это руководитель, которого историческая судьба нагрузила огромной ответственностью за сегодняшний и завтрашний день Осетии.

Сразу видно  — он человек баланса. Который пытается сбалансировать и объединить разрозненные и даже конфликтующие элиты под флагом благополучия и процветания Осетии. Именно так можно объяснить привлечение в команду нового главы людей, которые состояли в ближайшем окружении предыдущих руководителей республики. Понятное и заслуживающее поддержки намерение. Другой вопрос – как реально на уровне непростых межличностных отношений добиться гармоничной и слаженной работы коллектива, как создать там соответствующий микроклимат?

Кадровая политика – это ведь очень хитрая штука. Это всегда торг. Или торги. Некое равновесие между влиятельными людьми и не менее влиятельными кланами и группами…

Я думаю, что по такому принципу формируется номенклатура. Везде.

И поэтому важно, чтобы в нашем случае различия в методике подбора кандидатов на руководящую работу носили не чисто технологический характер, но и идейный, нравственный.

И чтобы у нового правительства предназначение было выше, чем обеспечить удержание ситуации на той точке, которая не вызывает зашкаливающего раздражения федерального центра.

Ни оппозиционные блогеры, ни сама оппозиция, как таковая, не пойдет с новым Главой на прямую конфронтацию. Не из-за страха, а по той причине, что он их уже «обезоружил»,  позвав на свою первую пресс-конференцию.  Чего в течение пяти лет не случалось. С таким руководителем нет резона враждовать, лучше договариваться. Находить сферы взаимопонимания и взаимодействия.

Судя по первым заявлениям, ВРИО Главы республики понял, что мы находимся в другой реальности. Не в той, что нарисовали пиарщики его предшественника.

Но пятилетний наркоз перестал действовать. Республика начинает просыпаться…

***

«Он ведь реально много сделал для республики» — нередко можно услышать такое мнение о Битарове, с которым я полностью согласен. В активе Вячеслава Зелимхановича много полезных дел, хотя театрализованного вертепа и медийных трюков вокруг них было еще больше.

Легче, конечно, интерпретировать именно то, что лежит на поверхности, к чему глаз уже привык. Но нам нужно более глубокое проникновение вглубь явлений и событий. Не исключено, что последствия битаровского правления могут оказаться весьма мрачной вехой в истории нашего развития.

  Сторонники экс-главы, такие, как Юрий Фидаров и Тимур Ортабаев, считают, что при нем республика отметилась невиданными доселе успехами во всех областях жизнедеятельности.

А оппоненты экс-главы, при всех их разногласиях между собой, сходятся в одном пункте. По их мнению, Осетия при Вячеславе Зелимхановиче сорвалась со своей исторической орбиты и плюхнулась на самое дно.

Тема «дна» вообще является одной из доминирующих в современной беллетристике. Спор в основном идет о том, какой именно из его уровней был пробит тем или иным действием властей.

В одной осетинской сказке герою, оказавшемуся в подземелье, посоветовали попробовать ухватиться за рога белого или черного барана — с условием, что белый выбросит его на свет божий, а черный низвергнет еще на семь раз по столько.

В итоге он оказался в седьмом подземном мире, и для того, чтобы выбраться оттуда пришлось приложить  много умений.

«Авд дæлдзæхы» — весьма распространенное понятие в осетинском фольклоре (и обиходе). Есть даже проклятие: «Авд дæлдзæхы ныххау!» (Провались ты на семь подземелий!).

А я считаю, что вопрос должен быть поставлен совершенно иначе. Не почему Осетия упала (она при Битарове особо никуда не падала — как была, так и осталась в аутсайдерах по важнейшим показателям, характеризующим качество жизни людей) в седьмое подземелье, а почему она не смогла взлететь? Из этого мрачного пространства к сияющим высотам.

Ответы на такие вопросы наверняка есть, и подступить к ним стоит со стороны других вопросов.

Начнем с того, кто такой Вячеслав Битаров? Не в объективном смысле и даже не в своих собственных глазах, а в глазах разных категорий сограждан.

Как мы уже заметили, в представлении активных сторонников (их несколько десятков, возможно сотен) он – патриот, знамя борьбы за прекрасную Осетию.

Объективно – фантастически талантлив как бизнесмен, предприниматель. Даже в трудные времена пандемии его бизнес продолжал расти – и вглубь, и вширь. Ментальный архетип Вячеслава Битарова – практичность, рентабельность.

Есть такие люди, у которых, если их поставить руководить Сахарой или Гоби, там начнутся перебои с песком. А Битарову дай хоть африканские или азиатские пустыни, хоть казахстанскую целину, хоть заполярную  тундру — и там вскоре тучно «заколосятся» персиковые сады, картофельные плантации, агрофермы, рыбные и всякие другие хозяйства.

Но, как ни парадоксально, именно таких «успешных хозяйственников» нужно  во властной пирамиде держать на «вторых ролях». Не подпуская на пушечный выстрел к «первому» креслу.

Итоги пятилетнего правления дали возможность «высветить» истинную сущность экс-главы, в какие бы она не была обернута всевозможные «обманки», затрудняющие распознание: ничего личного – только … бизнес. Хотя, как правило, все эти истории приходят к следующему – никакого бизнеса, только личное. Как в известной гангстерской саге.

И поэтому Осетия как была до него, так и осталась на самом днище седьмого подземелья. Некоторые из процессов культурной, политической и социальной деградации дополнительно приобрели какие-то босховские формы.

И все равно падение в пропасть случилось не в один день, не в один год, и даже не в одно пятилетие — дно оказалось многослойным.

Страшно сказать, что каждый слой пробиваемого дна удивлял и потрясал меньше, чем предыдущий.

Собственно, опасность обыденности зла – она в этом и заключается.

В закостеневшей политической системе без нормальной конкуренции, когда выборы по-ортабаевскому принципу «знайте кому вы обязаны» вконец обесценили выбор народа, обесценили избирателей, показали потребительское отношение к своему народу. Но именно эти депутаты будут голосовать 16 сентября 2021 года.

В невероятной неготовности ощущать себя ни нацией, ни народностью: мы до сих пор не в полной мере осознали, какие огромные преимущества осетинскому народу дает возникновение своего, признанного Россией, Аланского государства, восстановление прерванного течения осетинской истории.

Седьмое подземелье Осетии, как замечено выше,  – и  в прокурорах-убийцах и заказчиках убийств. Которые до того, как сами оказались в наручниках, учили всех законопослушанию.

В министрах ВД, при которых республика сперва превратилась в маленькую Сицилию – с убийствами премьеров, мэров, полковников милиции, а потом садисты и палачи в полицейских погонах запытали до смерти в стенах государственного правоохранительного учреждения невинного человека. Это – жуткие страницы нашего позора.

Осетия в своей массе вопрошала, не с полнейшим ли мы безумием имеем дело, когда в стенах правоохранительного учреждения до смерти был забит невиновный человек, отец двух малолетних детей?

Откуда это нашествие всесильного, всемогущего и непререкаемого зла, которому незнакомо милосердие, неизвестна справедливость?

Никто не пытался создать даже иллюзию приличия: надо до утра «развязать язык», чтобы доложить главе МВД о раскрытии преступления, которого задержанный не совершал.

Наше «седьмое подземелье» — в «автостоянках им. маэстро Гергиева» на месте варварски сметенного десять лет назад с лица земли любимого горожанами кинотеатра «Октябрь» под предлогом строительства ККЗ северокавказской величины.

  В воровстве и коррупции при строительстве объектов образования, здравоохранения, культуры и спорта.

В преступных нарушениях технологии рекультивации Унальского (Мизурского) хвостохралища.

В оголтелых, натужных попытках из каждого повседневного, рядового действа лепить в течение пяти лет событие исторического масштаба. И пламенно рукоплескать, когда в хоре чиновников все голоса сливаются в единое песнопение хвалебных од своему начальнику.

В призрачных горнолыжных «мамисонах», откуда вот-вот хлынет в госказну поток немыслимых денег.

В творящейся вакханалии в горной местности под вывеской туристического бума и развертывания т.н. «агроферм».

В бездействии властей, когда после самой страшной в России ледниковой катастрофы 2002 года поймы горных рек и другие потенциально опасные для наводнений и сходов ледниково-селевых масс места стали вновь обрастать различными строениями для отдыха, а власти всех уровней самоустранились от регулирования этой опасной тенденции.

Мы оказались недостойными опыта наших предков, которые не строили свои жилища в низине, а на почтительном расстоянии от «подошвы» ущелий, оврагов.

В осетинской истории, которая пишется на наших глазах, есть, безусловно, и светлые страницы. Но в целом она очень замусорена грязью, аморальностью, бесстыдством и зловещими аппетитами чиновников всех уровней.

Тамерлан Агузаров не успел вычерпать темноту. Над этой задачей теперь трудится его одношкольный старший (на три года) товарищ и друг Сергей Меняйло.

Именно ему предстоит избавить сегодняшнее осетинское общество от всех скверн, от всех чудовищных отходов, которые накопились не только на пригородных свалках, но и в обществе.

Республика остановилась, закупорилась в своем развитии.

Маятник подвис где-то посередине, но в какую сторону качнется в заключительной мизансцене, никто не знает.

Это не апокалипсис, но это кризис.

Причины которого пока не названы и, соответственно,  не проанализированы.

Все минувшие пять лет политический муравейник Осетии ни на день не прекращал свое копошение. Сколачивались тайные коалиции, сражались, пусть и не совсем явно, претенденты на осетинский престол, но никто из этих известных и неизвестных людей не предлагал идей и программ, способных двинуть республику вперед. И я очень хочу, чтобы в ближайшем будущем такие программы появились.

Меценат, спонсор, инвестор – я равнодушен к этой теме. Меня она совершенно не устраивает. Мне нужны не меценаты, будь то Гуриев или Битаров, а прорывные Программы. Но когда таковых нет, то раскручиваются имена благотворителей и благодетелей.

Слишком пессимистический взгляд? Может быть!

Но вокруг меня великое множество оптимистов. Бодрых и неунывающих. В любом плохом находящих ростки хорошего.

И это правильно, поскольку есть разные грани реальности. Хотя в действительности, если вдуматься, то даже аналогия с «Авд дæлдзæхы» – поверхностная. Потому что тот сказочный герой быстро нашел как выбраться из глубокой ямы, а мы с 2002 года не можем вернуться даже к прямым выборам главы республики.

Я думаю, перед новой командой стоит реальная задача – создать в обществе ощущение обновления, чтобы у людей возникло чувство движения.

И чтобы потребность в профессионально состоятельных и порядочных людях во всех сферах жизни – от политики до журналистики – стала нормой.

Один важнейший шаг уже сделан: с приходом Сергея Ивановича прекращена перманентная истерика, в которой мы жили пять лет, когда нужно обязательно порвать на части человека, который с тобой в чем-то не согласен.

***

Никакая земля не родит никаких огурцов и помидоров, если регулярно, с утра до ночи, не поливать и не удобрять ее.

Но у меня такое ощущение (наверняка – ошибочное!), что сегодня и в обозримом будущем наши северные соседи, кабардинцы и балкарцы, будут это делать лучше, чем мы.

А наши южные соседи грузины в Гудаури будут более качественно и дешево обслуживать туристов (горнолыжников), чем мы сегодня – в Цее, а завтра – в Мамисоне…

Я жуть, как хочу ошибиться в своих прогнозах.

Заурбек Дзарахохов

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *