Несокрушенные – к истории народных волнений Южной Осетии

« Что лучше умереть народом
Свободным, чем кровавым потом
Рабами деспоту служить?».

Коста Хетагуров

В 1801 году Грузия добровольно вошла в состав России и с этого момента началась и новая эра для Южной Осетии.  Южные осетины с радостью встретили эту весть, так как связывали с царской  властью свои надежды на  избавление от гнета грузинских феодалов. Однако этим радужным надеждам не  суждено было сбыться. Вскоре  и  новая  власть  отдала их на произвол грузинских князей. Уже  в 1803 году по указу Императора Александра 1  законными были признаны  притязания князей Эристовых  о признании осетинских крестьян и  их земель, своей собственностью. Крепостническая политика  присвоения осетинских крестьян была успешно продолжена и  помещиками Мачабели, в зависимость к которым попадали осетины, жившие в ущельях по устью Большой Лиахвы, но которые никогда ранее грузинским князьям  не принадлежали.  Естественно, осетины противились насилию грузинских феодалов, на стороне которых была и  царская  администрация. Неслучайно первая половина 19 столетия была отмечена отчаянным сопротивлением  осетин. Крестьянские войны вспыхивали  в Южной Осетии периодически, но они жестоко подавлялись карательными экспедициями, первая из которых состоялась  в 1802 и  была организована  главнокомандующим  Грузии — Кнорингом. Местное население при приближении войск, ушло в горы и  отчаянно сопротивлялось. Однако движение было подавлено, а осетины вынуждены были  дать клятвенное обещание подчиниться власти, не хищничать и не грабить грузин. Хотя по свидетельству очевидца тех событий  Ивана Ялгузидзе «виноваты князья Мачабели, которые притесняли народ без всякого основания». Между тем, усиливающийся гнет грузинских князей провоцировал военные выступления осетин и в последующие годы.. В  частности, неповиновение властям имело ярко выраженный характер в 1838-1840 годы,  спровоцированное беззаконием и произволом главного пристава по Южной Осетии майора Васильева, который «в преследовании частных своих видов, употреблял во зло свою власть, угнетая народ, утаивая государственные  деньги», которые выделялись на дорожные работы, а к работам бесплатно привлекал местное осетинское население, но более всего народ озлобил, тот факт, что военный чиновник, породнившись с князями Мачабели, за которых он выдал замуж свою дочь, и, используя свое служебное положение,  всячески содействовал утверждению крепостнических притязаний  князей, которые  увеличили налоговое бремя до уровня,  оказавшегося не под силу осетинам. Так, например, опираясь на Васильева, Мачабели считали жителей с. Мзив своими крепостными, но осетины  упорно отстаивали свою свободу и отказывались платить повинности, дело закончилось  военным противостоянием. Сопротивление князьям Мачабели оказали мзивцы–Тотоевы, а также Кабисовы, проживавшие в Чесельтском ущелье. Осетины были лишены возможности жаловаться высшим властям на произвол грузинских князей, а пристав Васильев, пользуясь своим служебным положением, ввел царское командование в заблуждение сообщением о том, что в Южной Осетии готовится массовое вооруженное восстание, и что осетины  замешаны в связях с египетским пашой и имамом Шамилем. Доверившись этим ложным донесениями, не разобравшись в сути дела, главноуправляющий Грузии Головин сообщил военному министру Чернову эту весть: «в Осетии, на южной покатости Кавказа, появились шайки разбойников… которые возбуждали жителей к неповиновению местному начальству, обнадежив скорым прибытием Шамиля с многочисленными полчищами для освобождения их от власти нашей».

Для подавления «бунтовщиков» по приказу  Головина был создан  особый карательный отряд численностью  в 1800 вооруженных, подавляющее большинство которых состояло из грузин. Во главе отряда был поставлен грузинский князь Андроников. Доверяя исполнение карательной  экспедиции грузинам, Головин тем самым отдавал им  на растерзание мирное осетинское население. Как известно, экспедиция завершилась жесточайшими репрессиями против осетин. Уже 20 августа 1840 года  Андроников, заняв с. Мзив, жестоко подавил сопротивление местных жителей,  имущество которых было разграблено, а их дома сожжены. Такая же участь  постигла осетинское население, проживавшее в ущельях Салифанта, Мангладолетском, Кударском и Чесельтском. В  экспедиции против осетин, наряду с князем Андрониковым,  активное участие принимали  князья Мачабели и Эристовы, а сам  Андроников методично уничтожал осетинские сторожевые и фамильные башни, наделенные в сознании осетин особым чувством святости. Свои родовые гнезда осетины защищали до последнего дыхания. До наших дней дошла история отчаянного сопротивления жителей с. Тиб. Известно, что после подавления сопротивления в Южной Осетии, Андроников вместе со своим карательным отрядом перешел в Мамисонское ущелье, жители которого не считали себя подвластными не то, что грузинским князьям, но даже  царскому правительству. Здесь, каратели столкнулись с упорным   сопротивлением горцев. Жители с. Тиб укрылись в башнях, которых в тот момент насчитывалось 14. Башни были подвергнуты артиллерийскому обстрелу, однако выстояли,  и лишь в ходе изнурительных штурмов башни были разрушены, а их оставшиеся в живых защитники  попали в плен.

После взятия с. Тиб, Андроников во главе отряда через Мамисонское и Кударское ущелья, где он по пути  брал подписки с населения о преследовании скрывшихся  мятежных осетин, вернулся в Джаву. К этому моменту  началась охота за головой  главного «возмутителя» Южной Осетии Бабе Кабисашвили, скрывавшегося у своего зятя Дато Хугашвили. Предводитель повстанческого движения южных осетин — был выдан его двоюродным братом Бепо Кабисашвили. После ареста Бабе Кабисашвили публично казнили,  он был повешен в Гори. Однако,  эта казнь лишь ожесточила  ту часть восставших жителей с. Мзив, которые успели укрыться в лесу. Вернувшись, повстанцы заняли башни близ своего селения. Против них был брошен отряд под предводительством грузинского князя Эристова, но мзивцам удалось переправиться в с. Багиаты кау, удалив оттуда его жителей, мзивцы со своими семьями заперлись в башнях и приготовились к смертельной схватке. Против них был брошен карательный отряд  под командованием грузинского князя Андроникова численностью в  300 человек при 2-х горных орудиях. Андроников предложил повстанцам  сдаться, но те наотрез отказались. Лишь после массированного артиллерийского обстрела башни были разрушены. Андроников предложил осажденным выпустить хотя бы женщин и детей, на что осетины  заявили, что «они давно уже обрекли себя на смерть и назначили эту башню своей могилой, а семейства же их пусть лучше погибнут вместе с ними, чем достанутся в руки врагам». В ответ в башню полетели гранаты и с зажженными пучками соломы, в этой чудовищной стычке и  в огне вместе с защитниками башни погибли и их семьи. Так завершилась кровавая экспедиция  под предводительством грузинского князя Андроникова. Захваченных же  в плен мятежников  ждала ужасная участь, часть из них была казнена, часть сослана в Сибирь, а часть, в нарушение всех правил военного устав, и  по предписанию главноуправляющего Грузии Головина, подверглась наказанию шпицрутенами. Если законом допускалось подобное наказание, но  не более 3-х раз через тысячу человек, осетин, в качестве исключения,  прогоняли  сквозь строй по 5-ти, 6-ти и даже 8-ми раз.

Однако весть о репрессиях в Южной Осетии дошла до верховной власти в Петербурге, в том числе и до императора Николая 1, которого возмутила необоснованная по своей жестокости расправа над осетинским  населением. Действия Головина были признаны незаконными  и высокопоставленный чиновник был отправлен в отставку. Между тем и действия провокатора и инициатора  карательной экспедиции пристава Васильева  следствием были признаны  грубым нарушением Закона, но  на тот момент пристава Южной Осетии  Васильева уже в живых не было. Так, во многом  по вине Васильева, вступившего в сговор с грузинскими князьями, пролились потоки осетинской крови. Лишь после этих кровавых событий царской властью был  установлен  правовой заслон  беззаконию, и власти признали, что народные волнения  осетин были обусловлены  жестокими притеснениями со стороны чиновников и грузинских князей. Так южные осетины, попадавшие теперь  в правовое поле российского государства, приобретали право для защиты своих жизненных интересов, на которые периодически посягали грузинские  феодалы.

Подготовила Фатима Найфонова.

(В публикации использована статья З.Н. Ванеева « Страницы из истории крестьянских восстаний в Юго-Осетии в Х1Х веке».)

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *