Куда приведет осетинский народ псевдопатриотизм

В парламенте Северной Осетии вновь развернулась дискуссия о необходимости принятия закона о государственных языках, который подкрепит запись в Конституции Республики о равноправии дигорского и иронского диалектов осетинского языка. Некоторые депутаты считают, что упоминание о дигорский должно быть исключено из Конституции, а официальным языком признан только «литературный осетинский», а не диалекты языка, тогда как многие вообще настаивают на том, что дигорский — не диалект, а самостоятельный язык. Своё мнение о происходящем выразил ФЕДАР ТАКАЗОВ, заведующий отделом СОИГСИ, языковед, кандидат филологических наук.

В очередной раз депутаты, судя по их выступлениям, имеющие поверхностное представление о поднимаемом ими вопросе, предприняли попытку изменения Конституции РСО-Алания. Если бы наши депутаты, возомнившие себя радетелями осетинского языка, удосужились немного расширить свой кругозор по истории осетинского языка, а также в вопросах языкового строительства в Северной Осетии (не путать Северную Осетию с Южной), то были бы, наверное, более убедительны в своей аргументации изменения пунктов Конституции.

Депутату Чельдиеву прежде, чем вводить в заблуждение присутствовавших на сессии парламента, необходимо было бы знать, что осетинский язык не до 1994 года был «общенациональным языком». Конституция 1994 года только закрепила де-юре равноправность двух диалектов, являвшихся к тому времени де-факто равноправными. Даже в годы (с 1961 по 1990 гг.), когда дигорский язык был запрещен в школах, так называемый «общенациональный» язык на базе иронского диалекта не стал таковым, так как дигорский язык, лишенный официально статуса языка, продолжал функционировать. Статуса же языка дигорский приобрел не в 1994 году (хотя до сих пор в таком статусе ему отказывают национал-шовинисты), а в конце XIX столетия, с изданием Блашка Гурджибети первой книги на дигорском языке в 1898 г. (Цабаев В., Четиты Р. Осетинская книга. Библиография. Орджоникидзе: Ир, 1977. – С. 111), кстати, на год раньше «Ирон фандыра» Коста Хетагурова, на чье имя ссылаются депутаты в своем доказательстве статуса иронского диалекта как общенационального языка.

И прежде чем сокрушаться по поводу того, что в Конституции опустили «осетинский язык» до диалекта, необходимо было хотя бы на уровне школьной программы уяснить для себя, что такое «диалект», «говор», «язык».

Еще большее недоумение вызывает выступление другого «патриота», депутата Дз. Тедеева. То ли он до сих пор спал, то ли читать только научился (если конечно сам прочитал, а не из уст своих соратников узнал вогнавшие его в шок строчки в Конституции), хотя, как депутат, он должен был наизусть знать Конституцию. Но если бы он еще учил уроки в школе, то должен был бы знать, что дигорский язык существовал и до того, как он проснулся, и что Северная Осетия была образована после объединения Владикавказского округа и Дигорского национального округа.

Ну ладно, это уже давняя история. Не буду снова ввергать в шок чувствительного спортсмена. Только почему-то наши депутаты не удосужились поинтересоваться, сколько же диалектов в осетинском языке.

Депутат Тедеев задает вопрос: «Почему мы друг друга делим на диалекты?». Так разве не сами «патриоты» делят на диалекты? Дигорцы ни свой родной язык, ни родной язык иронцев не называют диалектом.

И каким цинизмом надо обладать, предлагая внести и «кударский» и «ксанский». Депутат, то ли действительно не в курсе, то ли вводит в заблуждение слушателей, рассчитывая на их неосведомленность. Во-первых, кударский (хотя и не диалект, а говор иронского диалекта) и так закреплен в Конституции Южной Осетии. Во-вторых, и в советские времена, и в настоящее время, кударцы учились и учатся, пишут и читают не на так называемом «едином осетинском литературном языке», или языке Коста (на которого ссылаются сами депутаты), а на смешанно кударско-чсанском варианте, который они сами называют «классическим осетинским». Разница с североосетинским литературным языком, который на севере часто называют «чисто осетинский» («сыгъдæг ирон»), а на юге – «неправильный осетинский», только в произношении 3-х звуков. Но даже эти три звука предпочитают на «классическом», а дигорцев, которых они даже понять не могут, заставляют перейти на «общенациональный». Так в начале призовите южных осетин перейти на этот «общенациональный», а то дигорцы не могут понять, какой из этих «общенациональных» изучать: классический осетинский или чисто осетинский?

Возможно на этой сессии прозвучали и разумные доводы, однако, судя по опубликованным в СМИ материалам, можно только сожалеть об уровне наших депутатов.

Выступление «патриотов» — провокация, направленная на раскол единства осетинского народа. Единство формируется не на основе идей национал-шовинизма, а на равноправии. А если один равнее другого, то между ними не может быть единства.

Бог с ними, с этими псевдопатриотами, пусть прокуратура занимается ими на предмет экстремистских и националистических высказываний, направленных на дестабилизацию общества.

Проблема в том, что в Осетии немало таких Тедеевых и Чельдиевых, пропитанных национал-шовинистскими идеями, на которых выросло несколько поколений осетин. Одним такие идеи позволяют ощущать свое величие, другие начинают искренне верить в их спасительную роль. Поэтому они не воспринимают разумные доводы и логику. Для них важнее сама идея, ширма, форма (а не содержание). И не важно, куда ведет красивая, приятная для души идея. Зато все, кто отвергает их идеи – враг, экстремист, одним словом, нехороший человек.

Почему-то национал-шовинисты считают, что народ может иметь только один язык. При этом они сразу отвергают примеры бытования у одного народа двух и более литературных языков не только в мире, но и в России. Для примера можно привести мордовский язык, включающий в себя язык эрзя и язык мокша. Однако никому не приходит в голову, что это два разных народа, потому что они сами себя считают одним народом. И, кстати, не доказывают друг другу, что язык одного – общенациональный литературный язык, а язык другого – диалект. Нет противоречий и у адыгейцев и кабардинцев, считающих себя, несмотря на наличие двух вариантов литературного языка, одним народом – адыги. То же самое можно сказать и о балкарцах и карачаевцах, считающих себя одним народом, несмотря на два литературных варианта, и даже называющих свои языки «карачаево-балкарским» или «балкаро-карачаевским» языком.

То есть, проблема в самосознании носителей этих языков. Наши же национал-патриоты не могут смириться с существованием второго варианта осетинского языка именно по причине того, что они не считают дигорцев осетинами, а дигорский язык – осетинским. Так это в их головах, а обвиняют в этом почему-то дигорцев, которые хотят также, как и иронцы, сохранить свой родной язык.

Кроме того, часто они приводят для аргументации своей позиции «единый народ – единый язык» примеры, которые далеки от осетинских реалий. Так, часто упоминается Германия, в которой много диалектов, но все они признают только один – немецкий (так называемый «хох-дойч»).

Даже смешно: сравнивать иронский диалект с немецким языком. Не задумываясь над тем, что в условиях Осетии роль «хох-дойча» выполняет не иронский диалект, а русский язык. По этой причине не только дигорцы, при всем их желании, не смогут перейти на «общенациональный» язык, но даже более 100 тысяч иронцев, не владеющих родным языком, не могут перейти на осетинский «хох-дойч».

Приземлитесь, господа «патриоты», перестаньте фантазировать, оглянитесь в каких условиях выживает родной язык осетин (и дигорцев, и иронцев). Иронский диалект не обладает возможностями даже ингушского языка. И мечтать, что иронский диалект может стать чуть ли не мировым языком, не просто утопия, но и, в конечном результате, губительно.

Если исчезнет дигорский диалект, что и происходит, хотя «патриоты» этот факт упорно не замечают, то они перейдут не на иронский диалект, а на русский. Соответственно, русскоязычное население увеличится, что по геометрической прогрессии ускорит ассимиляционные процессы иронского диалекта (который на короткое время, на радость националистам, станет единственным общенациональным языком).

Сомневаюсь, что все выше сказанное заставит задуматься национал-патриотов над реальными возможностями родного языка в современных условиях, скорее всего вызовет только раздражение.

Однако у меня еще вопрос к депутатам-«патриотам». Неужели депутатам больше нечем заняться, чем будоражить народ? В прошлом году смертность в Осетии превысила рождаемость на 300 человек! Это при том, что положительный показатель рождаемости Осетии обеспечивают ингуши, кумыки и азербайджанцы. Получается, что рождаемость среди осетин можно характеризовать еще меньшими показателями! Но почему-то наших депутатов-«патриотов» демография абсолютно не интересует. Неужели, убрав упоминание дигорского из Конституции, демография осетин устремится вверх? Или экономика Осетии начнет стремительно развиваться? Однако и проблемы экономики не интересуют наших «патриотов».

У меня вопрос и к дигорцам, выразившими свое возмущение на страницах ФБ.

Почему вас возмутило предложение депутатов-«патриотов» убрать упоминание дигорского из Конституции?

Когда в двух районах уроки дигорского заменили на иронский диалект, ни один дигорец не возмутился и не задался вопросом, если нашим детям не нужен дигорский диалект, то зачем им нужен иронский диалект? Когда ставили бюст Коста в Чиколе и собираются поставить в Дигоре, никто не задался вопросом: а почему Блашка Гурджибети или Георгию Малиеву не поставите? Вы предложите поставить бюст Г.Малиева или Б.Гурджибети в Алагире или Ардоне. Вы узнаете тогда, какие вопросы они вам зададут. Почему-то никто не задался вопросом, когда Озрекцам с барского плеча подарили (представив это еще, будто их облагодетельствовали) вместо дигорских учебников иронские, хотя сами озрекцы просили прислать им дигорские. Однако вы молчали.

Что же дает вам упоминание «дигорский диалект» в Конституции?

Абсолютно ничего, разве что дигорское тщеславие тешит.

Согласно Конституции РСО-А в понятие «осетинский язык» входит «иронский и дигорский диалекты». Т.е., Конституция «осетинский» не определяет как тождественное «ирон». Нет в Конституции упоминания и про «Ирыстон», как тождественное понятию «Осетия», хотя в пункте 4 статьи 64 говорится: Столицей Республики Северная Осетия-Алания является город Владикавказ (Дзауджикау). Т.е., Владикавказ и Дзауджикау тождественны.

Но, несмотря на Конституцию, осетин и Осетия переводятся как «ирон» и «Ирыстон», другого перевода не допускается.

Спрашивается, а для чего тогда упоминание «дигорский диалект»?

По Конституции и «ирон» — «иронский диалект». Поэтому, если переводить «осетинский язык» согласно требованиям Конституции, получится более чем странное сочетание: «ирон æвзаджы ирон диалект». Но разве хоть один дигорец задался вопросом несуразности такой ситуации?

Согласно Конституции оба диалекта равны. А на самом деле?

— На иронском диалекте обучаются в школах Республики.

— На дигорском диалекте учатся только в одной школе с. Чикола, и то до 4 класса.

— На трех факультетах СОГУ и Пединститута готовят учителей для преподавания иронского диалекта.

— Нигде не готовят учителей для преподавания дигорского диалекта.

— Газета «Рæстдзинад» выходит 5 раз в неделю.

— Газета «Дигорæ» выходит 4 раза в месяц.

— «Ирон театр» имеет свое помещение.

— «Дигорон театр» — бомж.

Я не упоминаю районные газеты, телевидение, научные разработки дигорской грамматики, так как для их функционирования нет специалистов, по причине отсутствия в Республике подготовки соответствующих кадров. Сейчас вроде бы подготовили учебники дигорского языка с 1-го по 11-й класс. Почему-то по литературе не подготовили. Хотя спрашивается, а кто будет учить детей по этим учебникам?

Однако возмущение направлено только по формальному упоминанию дигорского в Конституции, но не по факту игнорирования властями этой самой Конституции.

Что же даст исключение, как того требуют депутаты-«патриоты», упоминания дигорского из Конституции?

Во-первых, это будет означать окончательный «развод» осетин-иронцев с дигорцами (конечно, они благородно разрешат желающим назвать себя иронцами), и, под лозунгом единства осетин в Осетии, появится неосетинский народ – «дигорцы».

Во-вторых, согласно пункта 1 статьи 26 главы 2 Конституции Российской Федерации (которая является выше Конституции РСО-А) «Каждый вправе определять и указывать свою национальную принадлежность. Никто не может быть принужден к определению и указанию своей национальной принадлежности» дигорцы смогут сами определить, кто они – осетины или дигорцы.

Согласно пункта 2 той же статьи «Каждый имеет право на пользование родным языком, на свободный выбор языка общения, воспитания, обучения и творчества», выбор языка останется только за самими дигорцами.

Только что ждет осетин (и иронцев, и дигорцев) в конечном счете? Ничего хорошего. Ни дигорский, ни иронский друг без друга не выживут. Мечтать можно сколько угодно, вплоть до последнего осетина, однако реальность такова, что псевдопатриотизм приближает нас к гибели.

Всех осетин когда-то объединяла единая культура. Даже христианство и мусульманство тоже были адаптированы к национальной культуре, потому она продолжала объединять всех осетин, несмотря на вероисповедание и языковые различия. Сегодня христианская и мусульманская культуры стали вытеснять собственно осетинскую культуру, в результате чего и она перестала объединять. Но разве до этого есть дело депутатам-«патриотам»!?

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *