Когда молчат журналисты

Про личные трагедии публичных людей и публичные трагедии людей маленьких

Почти одновременно общество на Юге  и Севере Осетии  оказалось перед моральной дилеммой: что можно и нельзя говорить, когда произошла трагедия? Всегда ли о мертвых или хорошее, или ничего? И насколько можно поступиться профессионализмом и законом из простого человеческого сострадания? И что хуже — не поступить в соответствии с неписаными национальными правилами или прикрываться ахъдау?

Казбек Битаров, брат главы Северной Осетии, стал участником ДТП, в котором погибла целая семья: 28-летняя жена, 35-летний муж и двое их маленьких детей. В тумане на кабардинской трассе семерка и джип совершили лобовое столкновение, в семерке никто не выжил. Несмотря на то, что об этой трагедии написали крупнейшие СМИ страны, имя выжившего участника аварии сохранялось в тайне, пока его не выяснили журналисты. Только после этого, спустя два дня, сообщили, что Казбек Битаров прошёл освидетельствование, в его крови не было алкоголя, что семья Битаровых примирилась с фамилией погибших с помощью муфтия Хаджимурата Гацалова.

И очень громко прозвучали возмущения в адрес журналистов, посмевших назвать имя участника аварии, потому что это «неэтично», потому что это «трагедия двух семей», утверждения, что имя брата назвали для того, чтобы навредить главе республики.

Помните историю с шестилетним «пьяным мальчиком»? Который по версии следствия и экспертизы выпил водки, бросился под колеса машины и умер? Вот и история ДТП с участием брата главы Северной Осетии может начать походить на тот случай, особенно если будут появляться подобные заявления.

Авария, совершенная другим, пусть даже родным братом, никак не может быть использована для «раскачивания» главы республики. Но ровно до того момента, если он не начнёт вмешиваться в ход следствия, а нам не начнут  рассказывать, что это семерка с младенцами протаранила джип брата главы республики, чтобы у него «кресло отнять».

Несмотря на то, что виновником ДТП федеральные каналы назвали Казбека Битарова, предположив, что он выехал на встречную полосу, МВД подобный факт официально не подтверждает, заявляя, что ведомство проводит расследование.

Между тем, сочувствующие уже договорились до того, что нельзя упоминать участника аварии, так как он страдает из-за произошедшего (Ефремову тоже, кстати, многие сочувствовали). Если бы в истории с «пьяным мальчиком», как того сейчас требуют, журналисты только молча грустили о погибшем, не смели упоминать второго участника ДТП  и ждали результатов фальсифицированной экспертизы, то виновница смерти ребёнка не оказалась бы за решеткой, а погибший мальчик был бы оболган после смерти.

В Цхинвале тоже ситуация, заставляющая каждого делать свой этический выбор. Там на площади перед Домом правительства сутками сидит в трауре мать умершего в МВД Инала Джабиева, которого пытали, когда он был задержан по подозрению в покушении на министра МВД Игоря Наниева. И журналистов разделили на тех, кто информационно сопровождает каждое шевеление на площади (они «настоящие журналисты и осетины») и на тех, кто молчит о происходящем (эти негодяи и проплаченные).

Получается, что в случае с братом Битарова надо молчать даже об установленных фактах «из этических соображений», а в случае со смертью Джабиева говорить об этом в обязательном порядке? При этом в первом случае журналисты, чтобы говорить, обязаны дождаться результатов расследования и верить официальным данным о том, что в крови водителя не было алкоголя, а а во втором  — не считаться с тем, что идёт расследование и считать убитого героем, игнорируя тот факт, что в его крови были обнаружены наркотики, и его задерживали за попытку провоза наркотиков через границу? Как так?

Рискуя оказаться с клеймом «журналиста-негодяя», я предпочитаю  говорить о фактах. Вообще-то, журналисты для этого и нужны — чтобы тайное становилось явным. И чтобы оставался хотя бы шанс на справедливость: не только для хозяев джипов, но и для тех, кто везёт свою семью на семерке. И наоборот: не только для тех, кого эмоционально невозможно осуждать, но и для тех, кого назначили виноватым. Я сейчас об экс-министре МВД Южной Осетии Игоре Наниеве — герое двух войн, человеке, который много лет стоял на страже не только внешней, но и внутренней безопасности югоосетинской государственности. Он единственный поступил в этой ситуации как офицер — ушёл в отставку, взяв ответственность за то, что произошло без его участия, но в его ведомстве. Он не стал говорить, что «это общее горе», эксплуатировать тему покушения и требовать наказания виновных. Он просто признал свою ответственность.

Молчание большинства журналистов о ситуации в Цхинвале — это дань уважения  скорбящей вдове и раздавленной горем матери. Они в любом случае не несут ответственности за поступки Инала Джабиева, они могут только оплакивать его.  Такого же уважения от нас требуют и к брату Битарова — но простите, он в другой роли в своей личной трагедии. И если история Казбека Битарова  про то, что надо быть осторожным на дороге и соблюдать правила, чтобы не оказаться вольно или невольно участником трагедии, то содержание истории мамы Инала Джабиева намного глубже: граждане не должны подвергаться опасности в стенах правоохранительных учреждений, будь они даже тысячу раз преступниками. Тем более умирать от пыток тех, кому государство делегировало право граждан защищать. И ради торжества этой идеи можно, наверное, промолчать, оставив при себе факты, а значит, де факто, встать под знамёна матери в трауре, потому что иначе просто невозможно.  Хотя я вовсе не уверена, что это правильное решение.

Мадина Сагеева

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *