Воспоминания о независимости

«Мое уголовное дело», – говорит Олег, проезжая мимо поворота на Алханчурт на 9 километре от Владикавказа

Олег – это Олег Тезиев, который в сентябре 1991 года создавал оборону Цхинвала, в январе 1992 года провел первый референдум о независимости Южной Осетии, в августе 1992 года подписал Дагомысское соглашение.

Южная Осетия, июнь 1992 г.

Мне срочно нужен премьер, – сказал командир расквартированного в Южной Осетии вертолетного полка Алексей Востриков, проходя мимо охраны в кабинет. – Наши передали грузинам Ахалкалакский укрепрайон!

— Что там? – спросил Олег Тезиев.

— Оружие, очень много тяжелого оружия. Танки, самоходки, грады. А что есть у тебя?

— Только автоматы и пулеметы, которые я купил у ингушей.

— Отсюда выводят усиленный батальон МВД. Вас здесь покрошат, это конец.

— Надо втягивать Россию.

Олег шел по темному городу и думал над этими словами Алана Чочиева, которые повторил в разговоре с Алексеем, и с которыми до сих пор не хотел соглашаться. Но людей оставалось все меньше. Каждый день были артобстрелы, каждый день погибали люди. Бойцы теряли тыл, отправляя свои семьи на север. «Это последний шанс удержать республику» – сказал он себе. Рано утром, обгоняя транспорт с беженцами, машина Тезиева летела во Владикавказ.

Он вспоминал, как первый раз в жизни ехал по этой дороге на юг. Сегодня многие в родном Владикавказе были уверены в том, что он южанин. А на самом деле он впервые попал в Цхинвал год назад. Тогда в его владикавказской квартире раздался ночной звонок в дверь. К нему приехал четверо южан, лишь одного из них он знал по службе в армии.

— Ты нам нужен, нас прислал Знаур Гассиев, – сказал Руслан Бестаев.

— Если ничего не сделать, через два месяца мы все будем здесь, – добавил Басмач.

Тогда наутро они уехали в Южную Осетию впятером. Через неделю на заседании Верховного Совета он уже был назначен командующим югоосетинскими вооруженными силами.

Владикавказ, 1992 год.

Я вынужден идти на крайние меры, другого выхода нет, но нам нужны камазы – сказал Олег Сергею Таболову.

— Камазы будут.

9 километр

К армейским складам в районе Алханчурта приближалась толпа возбужденных южан. Среди них было много женщин. Они громко кричали и вели себя агрессивно, требовали оружие. Из леса за происходящим наблюдал небольшой отряд из 7 человек, полностью вооруженных. Когда охрана выбежала навстречу толпе, люди обступили их и практически отрезали от входа.

— Пора. Сбоя быть не должно, – и вооруженные кударцы моментально оказались на территории части.

Здесь они блокировали штаб и обезоружили офицеров. Один из офицеров пустил сигнальную сирену, но Игорь Кокоев сбил ее автоматной очередью.

— Со всех сторон наши люди, вооруженные пулеметами, мы готовы на все, – сказал Олег замкомандиру части. – Нам нужно оружие.

К базе подъехало 14 камазов с прицепами, оружие грузили несколько часов. Между тем информация о захвате складов оружия распространялась по республике, к Алханчурту подтягивались добровольные помощники. К середине дня подъехала машина с депутатами и чинами из МВД.

— Вам надо немедленно отсюда уходить, оставьте все оружие. – Олег Тезиев не понял, кто сказал эти слова. Лица Кантемирова, Сикоева, Хохоева сливались в одно. В бешенстве от того, что на севере не хотят даже знать, что происходит в 200 километрах от них, он передернул затвор ручного пулемета.

— У вас тридцать секунд на то, чтобы исчезнуть отсюда, потом я стреляю по ногам.

— Да он сумасшедший, он бы начал стрельбу, – спустя десять секунд сказал депутат Верховного Совета, оглядываясь в заднее стекло автомобиля на стремительно удаляющуюся базу.

К тому времени, как все камазы были загружены, дорога на выезде из части была блокирована североосетинскими омоновцами.

— На дороге с двух сторон БТРы, стволы в нашу сторону, что будем делать? – спросил Игорь Наниев, занимая пассажирское место в одном из камазов.

— Будем прорываться, вариантов нет, – ответил Олег, выставляя в окно головного КрАЗа ствол ручного пулемета.

Прорываться не пришлось. Когда большегрузы пошли по дороге, командиры ОМОНа Гозюмов и Каллагов взяли под козырек и пожелали удачи. На ближайшей заправке отказались брать деньги за полную заправку. В это время подъехали очередные черные Волги.

— Олег, я руководитель этого района, все надо бы вернуть, – сказал Таймураз Мамсуров.

— А как ты себе это представляешь?

— Ну тогда Уастырджы де мбал!

И машины пошли на юг.

ВЛАДИКАВКАЗ, 1992 год, десять дней спустя.

С товарного двора сегодня будут вывозить самоходки, их отправляют в Ростов, – сказал Сергей Таболов.

— Что, республика остается неприкрытой? – понял Олег.

— Есть правовое основание их отсюда не выводить – верховный совет принял решение о невыводе до окончания конфликта, но их увозят.

— Интересно…

Людей собрали быстро. Сложнее было с механиками, но и они нашлись среди сочувствующих. На товарном дворе собралось около 200 человек. 12 самоходок, полностью заправленных соляркой, уже стояли на платформах. Люди полезли туда, они заняли всю территорию.

 

Тут возник генерал.

— Ты же понимаешь, нам терять нечего – что тут убьют, что там, здесь хоть похоронят, – миролюбиво пояснил ему Валерий Хубулов.

— Вы забираете российскую технику, – захлебнулся от возмущения генерал.

— Ничего подобного. Во исполнение решения Верховного Совета Северной Осетии – экспроприируем, – ласково пояснил Олег Тезиев.

— Только через мой труп, – сопротивлялся генерал.

— Хубул, нам трупы российских генералов нужны?

— Нет, – и генерала аккуратно отнесли в сторону.

Самоходки пошли с интервалом в 15 метров через центр Владикавказа на Алагир. Тезиев ехал на машине впереди. Подъехала машина генерала Суанова.

— Что вы делаете? Надо поговорить, едем в Народный фронт.

В Народном фронте народ начал давить, что самоходки надо отдавать.

— Придет прокурор и спросит где самоходки…

— Русские от нас отвернутся, надо отдать…

— Придется вернуть, что ли, – даже Хубул начал сомневаться.

— Вы боитесь за эту территорию, но если мы потеряем ту, мы потеряем и эту, – сказал Тезиев. – Люди нас не поймут, если я сейчас все верну. Пусть едут до Алагира, к утру я их разагитирую и верну, а сейчас их никто не успокоит…

Алагир прошли практически не останавливаясь, только заправились соляркой, которую организовал Сергей Таболов. Без единой поломки самоходки довели до Джавы непрофессиональные водители. Это было невероятно.

СОЧИ, 24 июня 1992 г.

А через две недели было Дагомысское соглашение – самоходки стали-таки поводом привлечь внимание России.

Ну, ты доволен? – спросил президент России Борис Ельцин у Олега Тезиева под звон бокалов с шампанским.

ВЛАДИКАВКАЗ, 1992 г.

Потом было уголовное дело. Никто из участников не согласился дать показания. Даже депутаты и чины из МВД. Кроме одного.

ЦХИНВАЛ, 2008 г. Парад Победы.

По главной площади республики прошли те 10 самоходок.

Один комментарий

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *