«Палочная система» – это фабрика по производству потенциальных преступников или о том, как Михаил Скоков преодолевает доставшуюся ему в наследство разруху в головах и делах североосетинской полиции

Мне уже приходилось высказывать свое мнение о Михаиле Ивановиче Скокове. Но время бежит, нанизывает на представления о конкретных людях новый опыт познания, высвечивает в наших героях новые сущностные грани.

И я решил вернуться к этой теме. Где-то и в чем-то, возможно, повторюсь, наверняка самого себя процитирую, но в любом случае портрет человека, о котором пишу, будет более полным.

Любому технократу (силовики редко бывают гуманитариями) понятно: бессмысленно и вредно заставлять подчиненных врать, фальсифицировать, завышать показатели служебной деятельности. Как ведь обычно бывает: один раз переступил закон, второй … — и человек очень быстро, подчас даже незаметно для себя, подсаживается на эту «иглу», у него формируется, — если выбрать наиболее корректный термин, — неприемлемые для правоохранительной корпорации «рентные отношения», приводящие к разложению моральных и правовых основ.

Система, заточенная на «результат любой ценой», может выглядеть прилично с точки зрения «мыльных пузырей», но они лопаются даже при небольших колебаниях воздуха.

А еще рациональные руководители знают, что выжимать из человека все физические и нервные силы чревато появлением евсюковых (расстрел посетителей супермаркета «Остров», Москва, 2009 г.), или тех, кто сегодня находится на скамье подсудимых в Ленинском райсуде по делу Владимира Цкаева.

Монстр по закону жанра рано или поздно пожирает своего создателя. И дутая статистика, вымышленные успехи привели к трагедии. А мы еще раз на этом тяжелом примере убедились, что от фальшивого благополучия до человекоубийства — всего один шаг.

Не хочу заниматься мистикой (я в этом деле не ахти какой спец), но лично у меня, не знаю, как у других, есть смутное ощущение, что именно эта драма наложила мрачный отпечаток на дальнейшую судьбу экс-министра внутренних дел.

Не допускаю даже мысли, что подсудимые не виновны. Но, как говорили классики, бытие определяет сознание. И эта «десятка», по существу, была сформирована тем укладом, который создавал сначала Аренин, потом Ахметханов. Все десять подсудимых — они из той среды, которая в бытность названных руководителей республиканского МВД дефокусировала в сотрудниках морально-этические параметры.

В то же время нужно иметь в виду, что вина подсудимых не равнозначна. Есть такая вещь, как бритва Оккама. Не стоит объяснять злой волей то, что можно объяснить глупостью и безалаберностью.

Судебный процесс, который ведет высокопрофессиональный, многоопытный и принципиальный Аслан Ачеев, это приговор всей правоохранительной системе: и полиции, и прокуратуре, и следствию. Особняком в этом перечне значится тот «поврежденный материал», который оставили после себя два генерал-лейтенанта. Невозможно смотреть на это чудовищное уродство, наблюдать, как ведут себя подсудимые, это просто не для слабонервных.

Вчерашние «успешные» борцы с преступностью так и не смогли свои корявые формулировки и свое невнятное мычание трансформировать в членораздельные речи. Полномасштабный комментарий к тому, что происходит в Ленинском суде, потребовал бы места не меньше, чем вся предлагаемая статья, но оставим это на будущее. Тем более, что многослойная эта история долго еще будет всплывать, обрастая новыми подробностями. Единственное, на чем хотелось бы заострить внимание судей, прокуроров и следователей — нельзя выносить никакой приговор независимо и отдельно от причин, которые способствовали (вызвали к жизни) это преступление.

У нас чрезвычайно не любят, вопреки общемировой традиции, когда сразу после чрезвычайного происшествия какие-то ответственные за это чиновники уходят в отставку. Но будет в высшей степени несправедливо, если для тогдашних (ныне они на других должностях) прямых и непосредственных начальников «полицейской десятки» судебное разбирательство не закончится как минимум изгнанием из органов внутренних дел.

                                                                              На чем система дала сбой?

Размышляя над тем, как десять сотрудников, не родившихся и не воспитанных садистами, поучаствовали, пусть и в разной степени, в убийстве гражданина, непричастного к нарушению закона, я прихожу к одному-единственному выводу: профессиональная деформация личности. И подвержены ей, чаще всего, те, кто не умеет или не имеет возможности организовать свой труд и свой отдых одинаково ответственно. На этой почве нередко случаются тревожные и депрессивные расстройства, резкие перепады настроения.
Следует учитывать, что криминальное поведение и невротические симптомы соотносятся с одними и теми же социальными и личными обстоятельствами, среди которых и характерные недосып-недоотдых и прочие состояния души и тела.

Законодательство позволяет привлекать сотрудников МВД к работе в выходные дни в случае необходимости, но оно же требует должного оформления данных мероприятий в виде приказов, табелей и компенсаций.

«Если живешь на свете достаточно долго, видишь, что мелкие отступления приводят к крупным потерям». Это Иосиф Бродский. За свою долгую служебную практику (20 лет в войсках и десять лет в органах МВД) я многократно сталкивался с тем, как служебное перенапряжение приводило и к семейным драмам, и к эмоциональным срывам на работе, не говоря уже о целом букете нервно-психических и других болезней.

Был такой начальник (кстати, из бывших военных), который ненавязчиво вынуждал подчиненных работать по воскресеньям (в субботу это вообще было обязательно), не предоставляя им компенсаций в виде выходных или денежных выплат. Конечно, все роптали, но тихо и за спиной. А потом и вовсе привыкли. Хотя понимали, что вся «загрузка» в выходные не являлась на самом деле острой служебной необходимостью. Например, этот же начальник маниакально любил проводить совещания, которые заканчивались в 18 или 20 часов, после чего у сотрудников наконец-то появлялось время исполнять многочисленные указания руководства и вообще работать в соответствии с должностными обязанностями. Можно представить, когда они попадали домой… Естественно, у многих за это время нервы и здоровье стали ни к черту, а родные вообще были «на дыбах».

Никто не спорит, что правоохранительная работа иногда требует сверхурочки, но право на отдых гарантировано Конституцией, и никто не уполномочен лишать гражданина этого права иным способом, иначе как это закреплено в законах.

         Кстати, в такой же удивительно однообразной аранжировке была организована борьба с дорожным травматизмом: напрячься, навалиться, участить рейды, удлинить рабочий день, сократить выходные – и далее в том же духе. Но как бы они не «напрягали», не «учащали» и не «удлиняли» — количество тихо помешанных, но буйных автолихачей не снижалось, как и страшный урожай автомертвецов.

Потому что в головах гаишных начальников не клокотала мысль, их никто не учил брать высоты качеством, а не количеством («Соловей берет качеством, а воробей количеством»).

 

         Хорошо работает тот, кто хорошо отдыхает

Эту поговорку приписывают англичанам (Who well works, that has well a rest), особенно, мол, она приглянулась отцу-основателю Бенджамину Франклину, но, думается, что у всех народов есть нечто похожее. Хотя у нас, еще с советских времен, превалировал другой подход — гореть на работе!

За примерами далеко ходить не надо, у меня самого когда-то тоже была такая терминология. И неудивительно: одержимость работой считалась большим достоинством.

Напрасно считалась! — чрезмерная погруженность в профессиональные заботы делает человека уязвимым для стресса. Но если бы только для стресса…

Помнится, в январе 2018 года видеоролик, в котором генпрокурор Казахстана сформулировал «10 вещей, которые нужно изменить», буквально взорвал Интернет, особенно большой резонанс он вызвал среди сотрудников силовых органов. Речь шла о запрете служебных совещаний после 18 часов и в выходные дни, если ничего «горящего» нет». Об избавлении от всего того, что создает только видимость, иллюзию работы. А в целом – об отношении к людям в погонах.

А ведь ничего нового и ничего экстравагантного «казахстанские рецепты» не содержали. Практически такие же установки были даны Михаилом Скоковым сразу же по прибытию в Северную Осетию. И случилось это (внимание!) – за полтора года до памятного выступления Жакипа Асанова.

«В обязательном порядке каждый сотрудник должен иметь один выходной, так как я столкнулся с тем, что личный состав работает без выходных. Жизнь проходит, и личный состав имеет право на личную жизнь!».

Это был не ходульный плакат, не трескучий лозунг, а категорический императив. Невероятно мощное высказывание, сделанное человеком, который привык взвешивать каждое свое слово и четко понимает, что государственные люди, как и любые другие люди в современном обществе, должны жить полнокровно, насыщенно, содержательно. И что служебные показатели не зависят от количества проведенного в кабинетах времени, они зависят от настроя на служебную отдачу, а настрой в свою очередь находится в прямо пропорциональной зависимости от моральных и физических кондиций сотрудников, от их умонастроения.

Справедливости ради скажу, что похожие заявления звучали и до Скокова, но впоследствии были дезавуированы реальной милицейской практикой. Хитромудрые нижестоящие «корректировщики» придумали такую уловку, если сотрудник не справляется с обязанностями, то для него уместно продлевать рабочий день. Это очень подлый аргумент, очень пакостный трюк, поскольку тот же самый сотрудник (вплоть до министра внутренних дел) никогда не будет «справляться», так как преступность явление неискоренимое. И от времени года или суток не зависит.

Я много раз высказывался на эту тему. И мнения своего не поменял: если не справляется, помогите ему, научите, покажите, как справляться в урочные часы, а не в поздневечернее время, когда дома его заждались детки-конфетки. Не хочет учиться — дайте участок с менее сложным объемом обязанностей. Но не устраивайте в стенах государственного учреждения садистские опыты над людьми в погонах, — чужими сыновьями, отцами, братьями, мужьями.  Это всегда плохо кончается.

Одним словом, Михаил Иванович дал понять, что изменились и методы управления, и сам субъект управления. И мне очень отрадно, что прозвучавшее тогда на высокой ноте требование не сорвалось, как часто бывает, в фальцет.

Много было сделано для упорядочения служебной нагрузки на личный состав, своевременного предоставления отпусков, создания условий для добросовестного труда и полноценного отдыха.

Сделано много, но точку ставить рано. Почему?

Примерно месяц назад на Всемирной ассамблее здравоохранения «синдром эмоционального выгорания» официально был признан болезнью. Апатия, безразличие, потеря эмоциональности — одни из главных признаков этого психического отклонения. К тому же, «гореть на работе» (делать что-то очень интенсивно, не жалея времени и сил и не зная отдыха), далеко не всегда, как мы уже заметили, обеспечивает необходимый результат.

Стыдно признаваться, сколько я в свое время в войсках понаписал или понавизировал служебных характеристик, где гордо и пафосно звучало: «Не жалея сил, полностью отдает себя работе» …

И мне даже в голову не приходило: вот отдал офицер все силы, а надо ведь еще и домой идти… А там жена, детишки… Нужно, так сказать, отцовский и супружеский долг исполнять, а силенок-то уже нема…

В общем, насчет словосочетания «горит на работе» я очень заблуждался. Обманывался. Прозрения пришли позднее, да и сейчас продолжают приходить.

Издревле существуют две формы стимуляции трудовой (служебной) активности — кнут и пряник. Не хочу абсолютизировать никакую из этих тактик, каждая имеет свой порог эффективности и неэффективности. Но Михаил Скоков ставку сделал на вторую часть двуединой «формулы успеха», — как на основной стимул мотивации (стимулирования) личного состава.

Это было по-настоящему смело, ново и лихо. По-кавказски благородно и бескомпромиссно. По-мужски решительно и отважно. С особенным гордым достоинством.

В таком подходе есть логика. Мужество и пот людей в полицейских погонах (это не высокопарные слова!) – вот что нынче у нас в активе, и дает надежду жителям республики на тот уровень безопасности, который сегодня имеем. Благодаря тому, что личный состав полиции ответил своему министру качественно возросшей служебной отдачей. И эти люди, безусловно, имеют право на саморазвитие, семейно-педагогические контакты, на «личную жизнь».

Но нужно ухо держать востро, чтобы не в меру ретивые начальнички, эти серые, вечно суетящиеся «мыши», не принизили значение первого «гераклова подвига» Михаила Ивановича Скокова.

 

Холодный расчет или человеческие чувства?

Каждый, кто сталкивался с Михаилом Ивановичем, — неважно, по-хорошему или по-плохому (такое наверняка тоже бывает), — мог убедиться, что он абсолютно самостоятельный и самодостаточный человек. Не нуждающийся в примитивном подражательстве.

Что совершенно не исключает потребности учиться на всем положительном, что было до его прихода в МВД Северной Осетии.

У Геннадия Алексеева — безупречной порядочности и скромности. У Георгия Кантемирова – искренности, отходчивости, незлобивости и немстительности. У Казбека Дзантиева – неспешной рассудительности, неразрывности слова и дела, верности мужской дружбе…

О профессионализме я вообще не говорю, поскольку все названные руководители были мастерами своего дела.

Забегая вперед, скажу, что для тех, кто завтра или послезавтра придет на смену Михаилу Скокову, откроется не меньше поводов поучиться у него чему-то важному и существенному. Не только в профессиональном плане, но и тем эталонным гражданским качествам, носителем которых Михаил Скоков, безусловно, является.

Он всегда вежлив, корректен. Даже когда бывает предельно жестким, все равно сдержан в словах, не кричит на подчиненных, да и вообще не шумит. А если и шумит, то это не шоу, не постановка, — тут все очень серьезно. Он вообще работает без надсады и без воинственных кличей: какой смысл метать громы и молнии, если, повышая голос, ты понижаешь интеллект?

Человек непоказушной интеллигентности, широкой эрудированности, способный за великим множеством внешних проявлений видеть суть событий и явлений. И выбирать именно тот формат работы, который позволяет обеспечить уверенный контроль над оперативной обстановкой.

А еще у нынешнего министра есть правило — никогда не пинать предшественников, так как это создает нежелательный прецедент для преемников. — Такой «прием», считает он, — вообще вне правил мужской этики.

Немаловажным из числа слагаемых служебного и личностного авторитета Михаила Ивановича является чуткое, внимательное отношение не только к подчиненным, но и к простому человеку как таковому: «Есть миллион способов соблюсти закон без унижения достоинства людей и ущемления их прав». Эту позицию министр продемонстрировал в первые дни и месяцы своей работы, когда со всей остротой встал вопрос о наведении должного порядка в районе кинотеатра «Дружба»: «…Наша первоочередная задача — создать людям комфортные условия для торговли, а уже потом вести борьбу с очагами незаконной уличной торговли» (http://region15.ru/news/2016/05/30/21-13/).

Дорогого стоит и та забота, которой со стороны Михаила Скокова окружены ветераны органов внутренних дел. Причем, по методу «от общего к частному», то есть от массовых мероприятий (приемов, встреч за чаем и пр.) — к индивидуальным радениям о конкретных представителях «старой гвардии».

Летом 2018 года в Москве состоялось расширенное совместное заседание Российского Совета ветеранов ОВД и ВВ и Правления благотворительного фонда «Ветераны правоохранительной и военной службы», на котором общественная организация ветеранов МВД РФ по РСО-Алания, которую возглавляет Петр Павлович Сазыкин, была признана одной из самых авторитетных в регионе. А принимавший участие в работе форума министр внутренних дел Северной Осетии генерал-лейтенант полиции Михаил Иванович Скоков был награжден высшей наградой ветеранской организации МВД России — Орденом «За заслуги».

А такой правоохранительный тяжеловес (в политике же есть «тяжеловесы», почему таковым не быть в системе органов внутренних дел?), как помощник министра внутренних дел РФ генерал-полковник Иван Федорович Шилов, выразил персональную благодарность генералу Скокову за большой личный вклад в работу с ветеранскими организациями, постоянную заботу о старшем поколении блюстителей порядка и активное участие в героико-патриотическом воспитании молодежи. От себя добавлю – действительно – по заслугам!

Вспоминается 17 апреля 2019 года. День ветеранов органов внутренних дел и внутренних войск. Министр прямо на пороге уютного зала встречает гостей — добрым прищуром, задоринкой, крепким персональным рукопожатием каждого участника мероприятия.

Таймураз Батагов, Руслан Кабалоев, Маирбек Гатагонов (я не называю имен тех, кто всегда хвалил и хвалит всех, кого выгодно хвалить на тот или иной момент) — эти «ходячие легенды» североосетинского отряда российской милиции и еще много достойных представителей ветеранского корпуса искренне благодарили Михаила Ивановича за восстановление института наставничества, который буквально под корень был ликвидирован предшественниками.

Вот нисколечко сверхзанятному человеку не жаль времени, проводимого за чаем со вчерашними майорами и подполковниками… Да и генералами тоже.

Почему? Да потому что ветераны, если они даже немножечко состарились и чуток поникли, в их «отставных мозгах» много такого, что может быть полезно для нынешнего поколения стражей правопорядка.

Холодный расчет, жесткий конструктивизм? Никак нет! – главное здесь – человеческие чувства к тем, кто до тебя работал, боролся со злом и поддерживал спокойствие.

«А ты помнишь?» — эти слова звучали чаще других. – Конечно помню! – и какие-то давние подробности сыпались, как из рога изобилия.

Вообще, когда ветераны МВД встречаются, то атмосфера всегда бывает такой, будто это близкие родственники, которые не виделись 100 лет.

А когда на импровизированной сцене зазвучали задушевные песни и искрометные пляски, ветеранская публика просто онемела от почтительного восторга. Потому что исполняли их не профессиональные артисты, а действующие сотрудники и сотрудницы полиции.

 

                            Ложь, наглая ложь и статистика

О том, что «существуют три вида лжи: ложь, наглая ложь и статистика», говорили Марк Твен или Бенджамин Дизраэли (источники расходятся), в любом случае – кто-то из умных.

А я вот более всего не люблю правоохранительную статистику. Не люблю – и все! И статью свою тоже начал с этого. Поскольку не понаслышке знаю, как она формируется. Можно сколь угодно прельщать аудиторию броской, выразительной цифирью, но люди все равно будут судить о состоянии безопасности по своим личным ощущениям. В этом вопросе наша эмпатия традиционно рассчитана на очень небольшой сегмент социума, в основном — на наших непосредственных родственников и знакомых.

На сегодняшний день – это главный индикатор, который в привязке к Северной Осетии показывает, что и Владикавказ, и республика в целом живут в достаточно комфортных условиях — с точки зрения состояния правопорядка. Мы ходим по нашим улицам, общаемся с друзьями и знакомыми, а самое главное – помимо официальной информации видим исчерпывающую картину дня из Интернета и социальных сетей. И можем с уверенностью сказать, что за короткое время созданная Михаилом Скоковым система безопасности, в которой значительная роль отведена возросшему уровню технического оснащения подразделений МВД республики, продемонстрировала свою высокую эффективность.

Я часто (и про себя, и в кругу своих коллег) сравниваю прошлое с настоящим, ситуацию в других регионах — с нашей республикой, и всегда прихожу к выводу, что мы выглядим куда предпочтительнее, чем наши соседи, чем абсолютное большинства российских регионов.

Жизнь есть жизнь, никто, как говорится, не может зарекаться, но то что у нас сегодня есть – этим нужно дорожить. И понимать, что и кто за этим стоит…

Много лет назад, будучи направлен к месту службы,  в поезде «Москва-Каунас», воспользовавшись тем, что моими соседями по купе оказались жители Вильнюса, я за 16 часов пребывания в пути успел выспросить и запомнить два-три десятка слов, которые, ну, прямо скажем, с вокзала (с первого контакта с местным таксистом) моментально изменили, сняли настороженное отношение к «человеку в военной форме».

А далее внимание к местному языку, культуре, литературе шло по возрастающей. И делалось это не с прикладной целю (понимать людей, которые будут окружать тебя многие годы, это всегда выгодно) — мне интересен был сам народ, его язык, традиции, обычаи…

Михаил Скоков с первых дней пребывания в Осетии избрал такую же стезю.

Он читает Коста Хетагурова. Знает не только «бузныг или «табуафси», но еще много-много осетинских слов. Не для того, чтобы впечатлить кого-то. У него есть способность чувствовать вот эти константы – тонкие, сокровенные, за которыми хоть и маленький, но — народ.

Впрочем, что значит маленький? Как писал наш замечательный поэт Рюрик Тедеты:

«Мой край немногословен и высок,
и не такой он маленький – негоже
поспешно горный сравнивать поток
с большой рекою на равнинном ложе».

 

Не могу не процитировать самого себя из прежних газетных публикаций. «Осетинская песня, осетинский танец – Михаил Скоков сам открыл для себя все эти сокровища, повинуясь не сентиментальному побуждению, а глубинному пониманию банальной, но великой истины: Осетия – это Россия, а Россия – это Осетия. Со своей этнокультурной самобытностью».

Неподдельный интерес к истории, культуре и традициям народов, проживающих в нашей республике, стремление к овладению основами осетинского разговорного языка и национального этикета (Æгъдау) – это далеко не полный перечень личностных качеств, которые позволили новому министру быстро и безболезненно интегрироваться в местную среду.

Помнится, как он встречу с ветеранами МВД начал с извинений, дескать, знаю, что в Осетии младший старшим первым руку не подает, но уж очень велико желание с каждым из вас поздороваться таким образом…

Менталитет любого народа – довольно сложная штучка (даже крупным ученым бывает не просто разобраться в национальной системе ценностей), но в Осетии любой приезжий должен понимать некоторое количество вроде бы простых, но весьма значимых для титульной нации вещей, таких, как, скажем, запечатленную в поэзии Коста Хетагурова максиму «Нет похорон многолюднее наших».

Не забуду, как сложно было объяснить сослуживцам по ОКВУ МВД СССР им. С.М. Кирова, приехавшим в начале семидесятых в Осетию из разных регионов страны, почему здесь на похороны идут и те, кто не знал ни покойного, ни его семью. Сейчас мне это куда проще сделать. Дело в том, что смерть и похороны, как самое горестное событие в жизни семьи, требуют демонстрации возникающих в связи с этим чувств, причем демонстрации не только семейной, но и родственной, соседской, вообще всего круга близких. И поэтому в традиционных погребальных и поминальных обрядах участвуют и соседи, и знакомые, и знакомые знакомых, а уж родственники, однофамильцы — они вообще должны целый день провести около умершего. Если у них нет желания или возможности поступать подобным образом, это вызывает определенные трения (чаще скрытные, реже – открытые) между людьми.

По большому счету, на похороны у нас «не отпрашиваются», а «ставят в известность». Но военная организация и правоохранительная служба – это специфический род деятельности, где дисциплина и субординация имеют незыблемый характер. Поэтому начальникам всех степеней нужно самим создавать такой микроклимат, когда на поминальные и отмечаемые в семьях и фамилиях общенациональные праздники сотрудник полиции может отпроситься без косых взглядов и оскорбительных для чувствительного «национального уха» бурчаний.

         Михаил Скоков — Героям Осетии

Любое публичное действо имеет как часть содержательную, несущую, так и часть демонстративную. У Михаила Скокова они удивительным образом сплетены в одно целое. Да, он старательно создает свой имидж. Прежде всего, повседневной напряженной работой на ниве обеспечения должного правопорядка в республике, а во втором эшелоне — активным участием в реализации общественно-значимых проектов. Личность, безусловно, незаурядная. Он очень популярен в республике – и среди простых людей, и во властных присутствиях. И авторитет у него реальный, а не бутафорский. Потому что людям достаточно близки и понятны позиция, ценности и подходы главного осетинского полицейского, с которыми он определился сразу же по прибытии в республику. Нужно признать, он достаточно быстро понял, что осетинский период его службы будет более сложен и многогранен, чем ростовский или смоленский. И одновременно – очень интересен. Новыми горизонтами, новыми возможностями, новыми людьми…

Мемориалы, музеи — это не его хобби, не пристрастие или увлечение «на радость самому себе», а внутренняя, выстраданная потребность души оставить на том месте, где выпало служить, добрый след. Мы имеем дело с эталонным носителем такого ценного (во многом нынче — антикварного) гражданского качества, как готовность сделать множество полезных для республики дел — помимо того, что предписано чисто должностными обязанностями…

Сказать, что музей под открытым небом «Барбашово поле», сооруженное на месте кровопролитных боев на подступах к Владикавказу, с которых началось контрнаступление советских войск на Северном Кавказе, в короткие сроки стал излюбленным местом для всех жителей и гостей республики, значит ничего не сказать. Он — как маяк на выступающей в море крутой скале, который притягивает взоры и внимание людей не только спасительным огнем, но и своим романтизмом.

Здесь проходят нравственно-патриотические мероприятия, уроки мужества, принятие присяги новобранцами, познавательные экскурсии для детей и молодежи, для гостей республики.

А в том, что огромные белые буквы на зеленом склоне мемориала гласят, — здесь есть дополнительная коннотация, дополнительное оценочное значение, связанное с той землей, которая родила и взрастила этих людей. Мудро, справедливо и, не побоюсь этого слова, смело!

Открытие нового Музея истории североосетинской полиции в октябре 2018 года – еще одно значимое событие, приуроченное к 100-летию Уголовного розыска МВД России.

И, наконец, Мемориал памяти сотрудников органов внутренних дел, погибших при исполнении служебного долга. Сотни имен доблестных стражей правопорядка, ранее преданные забвению, золотыми буквами были внесены на памятные мраморные доски на Аллее Славы.

Проделана воистину грандиозная и кропотливая работа по установлению героев за весь период существования органов внутренних дел Северной Осетии. И все это — по инициативе и под руководством Михаила Скокова.

Мне уже приходилось говорить, что министр внутренних дел – должность по закону не политическая. Хотя в жизни все по-другому, и процесс, который называется политизацией всего и вся – он и в России, и в Осетии идет по нарастающей.

Даже самый далекий от реалий дня человек понимает, что идея, связанная с сооружением мемориальных комплексов такого масштаба, содержит определенный политический подтекст и контекст. Значит, в том, что сделал Михаил Скоков, можно разглядеть некую форму политической декларации. Скажу больше: тональность его выступлений, его лексика, безусловно свидетельствуют о том, что он очень технологичен и в полит-технологиях разбирается блестяще.

         Но когда человек делает значительные дела без претензий на мессианство, без притязаний на то, чтобы придать своей генеральской работе особую значимость и величавость, — это не может не подкупать.

Все знают поговорку «Если ты не хочешь заниматься политикой, она рано или поздно начнет заниматься тобой».

Военно-исторический мемориал «Барбашово поле», «Музей истории МВД», Мемориал на «Аллее Славы», работа поисковых отрядов – если это политика, значит генерал Скоков занимается политикой.

Лично я считаю, что он человек не только с большим правоохранительным, но и политическим будущим. Потому что видит и чувствует людей. Знает и понимает их реальные нужды и проблемы. И выдвинут в передний эшелон правоохранительного и общественно- политического процесса в республике не только через колоссальные усилия по укреплению общественной безопасности, но и уйму реально воплощенных патриотических инициатив.

И если он даже надумает почивать только на этих лаврах, блистать в победных декорациях и интерьерах на фоне музеев и мемориалов, которые по праву считаются его детищем, место в истории Осетии (не будем говорить за всю большую Россию) ему обеспечено самое достойное и престижное.

Но уж такой у Михаила Ивановича характер, что никаких «почиваний» он на дух не переносит. Он живет, когда созидает, творит, реализует общественно-значимые задумки.

Не сбавил обороты Михаил Иванович и по линии приуроченной к 75-летию битвы за Кавказ «Вахты памяти», стартовавшей в Северной Осетии в апреле 2017 года по его инициативе, с участием представителей поисковых отрядов из России и Казахстана,

Не все, может быть, знают, что в самом начале поисковых работ в Смоленской области был найден алюминиевый солдатский котелок с осетинской фамилией «Плаев» на поверхности. В архивах Министерства обороны с такой фамилией числилось без вести пропавшими 12 человек, и все уроженцы Северной Осетии.

Не зря говорят, что «безвыходное положение – это положение, выход из которого вас не устраивает». И Михаила Скокова тоже не устраивал никакой иной результат, нежели установление владельца армейской полевой посуды.

Полицейские проследили боевой путь каждого из этих красноармейцев, а затем был установлен и без вести пропавший под Смоленском в 1941 году уроженец сел. Верхняя Саниба Батджери Плаев, которому принадлежал обнаруженный котелок. Тогда же министр предложил организовать для родных бесплатную поездку к месту захоронения фронтовика. И члены семьи Плаевых побывали в Смоленской области на могиле своего предка, который 75 лет считался без вести пропавшим.  Они отвезли на его могилу горсть земли из Северной Осетии, а в своих сердцах забрали частичку тепла Смоленской земли, на которой их дед сложил свою голову.

Что может быть благороднее, чем возвращать из безвестия, из небытия павших героев войны?!

Сколько в архивах той поры нужно перелопатить документов, одолеть больших и малых дорог, обследовать сотен мест, поговорить с людьми, которые владеют полезной информацией!..

А ведь поиск — это не только обнаружение безвестных останков, — не менее важна работа по сохранению имен людей, погибших при защите Отечества. Это воистину великое дело! И вершится оно исключительно из высоких побуждений!

Кнут или пряник?

Как известно, единственно верную оценку правоохранительным органам ставят не проверяющие, не инспекторские комиссии, а народ.

По этой нехитрой, но наиболее точной методике уровень общественного одобрения деятельности генерал-лейтенанта Скокова столь высок, что, казалось бы, это могло его развратить, расслабить. Ничего подобного: ни интонация, ни манера поведения, ни стиль общения с людьми – ничего не поменялось.

— Честность не бывает респектабельной, — считал английский писатель Гильберт Честертон,- респектабельно лишь лицемерие.

У Михаила Скокова – наоборот, совсем даже по-гамзатовски: «Провинился друг и повинился — ты ему греха не поминай».

         Михаил Иванович убежден, что абсолютное большинство личного состава понимают язык рационального убеждения. И он всегда дает шанс оступившемуся сотруднику, если тот осознал свои ошибки, свою неправоту. Разумеется, когда речь идет о нарушениях, не подпадающих под действие статей УК.    Такое отношение к личному составу мотивирует их по максимуму выкладываться на работе, к более ответственному отношению к исполнению долга службы.

А еще он чертовски умен. И чертовски брезглив — не абы ко всем человеческим порокам (грешен ведь любой смертный!), а к самым мерзким из них — подлости, бесчестности, вероломству.

Существует огромный перечень ошибок, от которых Михаил Скоков милостиво избавлен. Потому что нашел в своей жизни ту закономерность, ту путеводную нить, которые не приемлют дружеского расположения к аморальным вещам. Он никогда не принимает их за устав жизни, никогда не станет смотреть на подчиненного — будь то лейтенант или полковник, — как на лакея или как на некий неодушевленный предмет, как нередко бывает с некоторыми «унтер-пришибеями».

Мы видели разных генералов милиции и полиции, которые к нам приезжали. Кто-то из них демонстративно игнорировал интересы региональной элиты, дескать, меня направил президент, нравлюсь я вам или нет, будете иметь дело со мной. Все вроде бы правильно, да только вот «игнорировавший» был хорош в «тихой заводи», а в условиях «непогоды» он совершенно не контролировал ситуацию. Я имею в виду невиданный и неслыханный доселе всплеск бандитского беспредела, от которого даже самый крупногабаритный генерал бежал и спрятал свою голову, покуда все не успокоилось.

Другой активно изображал любовь к территории, дающей столько «щедрых урожаев» в личные карманы его «привозных ребят», сразу завязал дружбу с влиятельными и богатыми бизнесменами, а местным властям всячески демонстрировал свою приятность и полезность.

В итоге, десять лет спустя, новый министр получил «покореженный, поврежденный материал». Как экипаж космического корабля «Союз» отсек с дыркой в борту.

Трудно даже представить, какой серьезный дискомфорт ощущал Михаил Скоков, оставшись наедине с теми  «опричниками», которыми себя плотно окружили в свое время его предшественники. И мы с некоторым напряжением, даже с ироническим таким пристрастием, следили за тем, как происходит «вхождение в должность Михаила Скокова.

Да — внушительный послужной список и незапятнанная биография, да — из донских казаков, да — из Ростова на Дону — родины всеми любимого Михаила Шолохова (Михаилом-то Скокова наверняка назвали с оглядкой на великого писателя), но сформировавшийся за десять лет в обществе колоссальный скепсис в отношении людей со стороны делал свое дело…

Нужна была альтернатива тому, что было до него, новая позитивная идея, которая бы «овладела полицейскими массами» и ради которой они предпочли бы сплотиться вокруг своего руководителя.

Кто-то умный сказал, что чаша «гнева Господня» предстает не в виде политических или финансово-экономических кризисов, а виде временщиков. Они везде одинаковые — и в Москве, и в Гондурасе, и в Осетии — тут они десять лет вели себя как на испытательном полигоне, оставив за собой пустоту и разочарование.

Два таких временщика за 10 лет выветрили из местной милиции-полиции народный дух, выжали до последней капли все нервные соки и здоровье сотрудников. Они ее фактически уничтожили. И при этом не уставали сотрясать воздух хлесткими выражениями типа «Формирование работоспособной и профессиональной команды проходит с решающим акцентом на местные кадры».

У Михаила Скокова не было таких слезоточивых речей, однако одним из первых своих шагов он поломал систему «серых кардиналов», в чьих руках находились нити управления происходящими в МВД республики процессами.

 И он действительно сделал ставку на местных офицеров, как он их сам обозначил — «честных и грамотных, с обостренным чувством справедливости», передав им в руки реальную власть и неурезанные полномочия.

Сейчас Задача задач Михаила Скокова — подготовить достойную смену из местных кадров, способных после его ухода с должности (когда-нибудь ведь это случится!) продолжить эффективную работу ведомства, не расплескать то хорошее, которое мы сегодня имеем.

Это должны быть единомышленники, которые, неформально погружаясь в дело, пройдут все изгибы, все пути, не страшась трудностей.

Не просто ведь консолидировать коллектив, где сотрудники не льнут к замочным скважинам и не подсиживают друг друга.

Еще более не просто переформатировать огромную массу людей в погонах, с оружием и техникой — в «думающую материю», привить им безусловные приметы здравомыслия, направить их энергию в правильное русло, чтобы никто более не попытался выхолостить глу­бинный смысл полицейской миссии – служить своему народу.

Нет, я не ставлю перед собой цель подробно и дотошно «огласить весь список» побед генерала Скокова, но если спрессовано, — то он остановил разгром и развал североосетинского МВД, продолжавшийся десять лет. Остановил цепную реакцию распада. Вытащил «осиновый кол» из кровоточившей груди ведомства и вдохнул в него вторую жизнь. Осуществил во многом новаторскую всеосетинскую мобилизацию полицейского потенциала на борьбу с преступностью и укрепление правопорядка.

А ведь был и другой путь: долго и нудно разочаровываться в увиденном, метать бесполезные громы и молнии, дозируя пипеткой положительное и сорокаведерными бочками – негативное.

Но он засучил рукава и приступил к работе. К умной работе! К организационно-интеллектуальному натиску на криминал.

Потому что в любом деле мысль должна идти впереди, улавливать тенденции и определять направление практических усилий.

Одному американскому деятелю разведки приписывают слова о том, что обилие фактов сбивает с толку любого, за исключением того, кто понимает тенденции. Но оказывается, и тенденции тоже можно понимать по-разному.

Что можно сказать по этому поводу? Думаю, что факты могут сбить с толку неискушенного пользователя, но они же и подтверждают или опровергают тенденции.

Тут велика роль личности, в голове которой из разрозненных фактов вызревает целостная картина. Личности, которая способна сопроводить, как мы уже заметили выше, родившуюся в его голове идею до разработки концепции, а от нее – перейти в сугубо практическое русло.

В МВД, в чем мы абсолютно уверены, есть разумные люди, включая тех самых прагматиков-технократов, которые понимают только язык цифр и холодный расчет. Идеология таким технократам безразлична.

Михаил Иванович Скоков – идейный человек. То есть в его голове изначально жило представление о   том, с какой повесткой он едет в Осетию и что собирается делать на новом поприще.

Люди, которые уже немало времени работают в полицейском здании на Пушкинской, рассказывали мне, что с появлением Михаила Скокова в стенах республиканского МВД пришло ощущение некой инопланетности, нездешности – уж так всем надоела и обрыдла царившая здесь долгие годы затхлая атмосфера.

И действительно, если мы сейчас сравним недавнее прошлое с сегодняшним днем — это огромная, радующая глаз, разница.

Смысл жизни, как бы человеческий разум не колдовал над ним, вещь непостижимая. Тем не менее, то немногое, что я в нем понимаю, заставляет меня предположить, что главный урок жизни состоит в искусстве жить в ладу со своими принципами и убеждениями.

Я не знаю таких ценностей, которые могут существовать в отрыве от чувства собственного достоинства. В Михаиле Ивановиче Скокове — это непременный атрибут хорошего тона.

Напоследок

А вот словосочетание «народный министр» — это о Михаиле Скокове —  мне совершенно не понравилось.

Народный поэт или писатель — куда еще не шло, но возведение правоохранительного начальника в ранг «народного», когда эпоха «народных комиссаров» давно уже канула в лету, — явный перебор. Не умышленный, но перебор. У Михаила Ивановича есть другое «оружие», и оно более эффективно.

— В чем сила? — спрашивал герой известного фильма, и сам же отвечал: «В правде!».

Сила Скокова – в справедливости. Он – справедливый министр!

А быть хорошим начальником — это значит быть справедливым начальником, умеющим непредвзято разобраться в любой ситуации. Для которого любой сотрудник представляет ценность и как специалист, и как носитель определенных морально-этических качеств, невзирая на личную симпатию или неприязнь.

Сама же «милиция – полиция» как была народной, так и должна ею оставаться. А Михаилу Ивановичу вполне достаточно «народного спасибо» за его профессиональные   свершения и человеческие достоинства.

Заурбек Дзарахохов,

полковник милиции в отставке

 

 

 

 

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *