08.08.08. «СМЕРТЬ ПРЕСЛЕДОВАЛА НАС И ШЛА ПО ПЯТАМ»

Очевидцы Августовской войны, жители Цхинвала, рассказали Жанне Тархановой о событиях, изменивших навсегда не только судьбу целого народа, но перевернувших их жизни на «до» и «после». 

 «Перед нападением грузины подсветили Цхинвал прожекторами, установленными на аэростатах»

Широкоплечий парень прикрывает руками голову и босой выпрыгивает из комнаты. Бросается в коридор, хватает свою поседевшую от постоянных грузинских провокаций маму и выносит ее из загоревшегося дома, который через пару минут складывается как карточный домик. Минометный огонь и взрывы снарядов оглушают их. Плотный огонь грузинской артиллерии из минометных установок «Град» накрывает спальные районы города Цхинвала – так грузинские войска 7 августа 2008 года начали операцию «Чистое поле» в Южной Осетии.

Темное сырое помещение с толстыми бетонными стенами станет укрытием для семьи Бетеевых и их соседей на время Пятидневной войны, развязанной руководством Грузии.

«С 1 по 2 августа Цхинвал уже обстреливался грузинами из автоматических гранатомётов, установленных на машинах турецкого производства «КОБРА». Я тогда уже понял, что напряженность будет возрастать», — говорит житель Цхинвала Юрий Бетеев, поправляя вспотевшие от волнения очки.

«Я начал готовить подвал дома под укрытие на мою семью и соседей — всего 11 человек. Это укрытие спасло нам жизни, оно стало потом и моим своеобразным корпунктом. Я обложил мешками с песком окна нашего дома, запасался свечами, соляркой, продуктами. Предупредил и своих соседей, чтобы те в случае обстрелов прибегали к нам».

Юрий Бетеев – журналист. Он работал на осетинском информационном ресурсе «Осинформ», который за несколько дней до начала военной агрессии был подвергнут хакерской атаке. Мой собеседник уверен, что, таким образом, грузинская сторона попыталась заблокировать один из самых популярных осетинских сайтов, изолировав Южную Осетию от внешнего мира на время вооружённой агрессии.

Лето 2008 года не сулило ничего хорошего для жителей Южной Осетии. С ощущением неизбежной беды осетины встретили август, который начался с вооружённых атак грузинских военных. Перестрелки и провокации на границе не только не прекращались, но наоборот, увеличивались, унося человеческие жизни.

«Жители грузинского анклава (несколько грузинских сел, территориально сросшихся с северной окраиной Цхинвала) 1-2 августа начали покидать свои дома и уезжать в Грузию. Руководство Южной Осетии также, видимо, поняв, что конфликт будет обостряться, 3-5 августа начало эвакуацию детей из Цхинвала в Северную Осетию. 7 августа в районе 20 часов после заявления президента Грузии Михаила Саакашвили некоторые горожане немного успокоились, обрадовавшись, что очередного обострения удалось избежать, и я медленно направился пешком домой. Уже смеркалось, но какой-то необычный, искусственный свет сверху осветил улицы города. Подняв глаза к небу, я увидел два светящихся шара нависших над Цхинвалом и подсвечивающих город.  Как потом оказалось, грузинские войска подсветили городские кварталы для облегчения наведения артиллерии при помощи спутниковых систем».

Столица Южной Осетии находилась с нескольких сторон в окружении грузинских сел, т.н. «грузинского анклава», которые долгие годы были в юрисдикции Грузии, и в ночь с 7 на 8 августа 2008 года именно они стали плацдармом для грузинской армии при вторжении в Южную Осетию.

«Около 10 вечера я наконец-то дошел до дома. Мои родители уже готовились лечь спать и просили меня также отдохнуть, убеждая меня, что все уже успокоится, что Саакашвили выступил по телевидению и пообещал отвести свои войска и не начинать войну с Южной Осетией, и обещал продолжить переговоры с руководством Южной Осетии и российскими дипломатами. Слова президентов Грузии у осетин не вызывали доверия никогда доверия. Я не мог уснуть, прилег на диване, и не прошло и часа, как в 23.35 грузинские войска начали массированный обстрел Цхинвала из установок «Град».

Первые артиллерийские удары грузинская армия нанесла по спящему Цхинвалу в ночь на 8 августа. Грузинская артиллерия массированно обстреливала гражданские объекты — школы, детские сады, жилые дома, правительственные здания, базу миротворцев. Практически весь город начал полыхать огнем, через час после начала обстрелов в городе было светло от горевших зданий.

«Соседи с детьми стали сбегать в наш подвал. От страха никто не плакал. Усевшись вдоль бетонных холодных стен женщины прикрывали собой детей в кромешной темноте. Началась самая тяжелая ночь».

Мобильный телефон Юрия не смолкал — звонили корреспонденты разных информационных агентств.

«В первые минуты было очень сложно привыкнуть к происходящему. Мы поняли, что город обстреливается из «Града», ждали помощи из России. В 3 — 4 часа ночи 8 августа огонь стал стихать. Впоследствии я уже узнавал, что в ночь с 7 на 8 августа в ходе атаки Грузии по Цхинвалу и окрестным селам было выпущено более 2 000 снарядов. Утром я ненадолго выбрался из укрытия и не узнал свою улицу: одни дома были разрушены, другие догорали, несколько домов остались относительно целыми с полуразрушенными крышами, как и у меня».

Неожиданно Бетеев заметил бегущих в его сторону безоружных мужчин. Как оказалось, это были выпущенные на свободу обитатели цхинвальской тюрьмы, которых выпустили на свободу из-за невозможности обеспечить их безопасность.

«Бывшие преступники, уголовники, отбывающие наказание, были так же беззащитны, как и мы все. Я укрыл их в своём подвале. Нас стало уже 15 человек. Как только мы закрыли за собой двери, минометный огонь возобновился. До этого я успел закрыть на засов и железные ворота, ведущие во двор».

Время будто замерло. Звенящая тишина сковывала действия. Трехлетний Сослан проснулся от ударов и громко заплакал на руках у матери. Остальные дети, испуганные прижимались к стене. Возле дома была подбита осетинскими ополченцами «Кобра».

Шесть грузинских солдат выйдя из бронированной машины, ругаясь матом   на грузинском языке, стали ломать железные ворота. С ними был раненый водитель, говорит Бетеев.

Взломать ворота они не смогли, и по словам Юрия, открыли огонь из пулемета по воротам, изрешетили автомобиль, стоявший во дворе. Ворваться в особняк Бетеевых грузинские солдаты не смогли, и, пройдя выше по улице, вошли в один из разрушенных домов.

«Мы боялись, что они забегут в наш двор через огороды и обнаружат нас. Моя жена в это время находилась в Москве. Мы ждали ребенка. Она была на 7 месяце беременности. Я был в отчаянии и без оружия, чтобы защитить детей и женщин. Грузины бросали гранаты в подвалы домов, я думал, что они закидают гранатами и наше укрытие. Я несколько раз мысленно прощался с жизнью. Если кто-то из читателей переживал такое, он меня поймет. Люди, переживающие войну, начинают быть алогичными. И в этот момент я послал смс Мадине. Я ей писал, что если нас не станет, если нас убьют, то где нас искать».

Уличные бои шли весь день 8 августа. В городе гремела канонада, осетинские ополченцы отбивали город от обученной натовскими инструкторами профессиональной армии Грузии. В Цхинвале было четыре очага боестолкновений. Осетины, разбившись на группы, стреляли из стрелкового оружия и гранатометов, оказывали отчаянное сопротивление грузинской армии, оснащенной всеми видами современной военной техники.

Группа осетинских бойцов, ранее подбивших грузинскую «Кобру», подошла к опрокинутому автомобилю, и принялась ее осматривать. Юрий криками предупредил их, чтобы они уходили, так как они представляли мишень для грузин, спрятавшихся в соседнем доме. Тогда ополченцы предложили укрыть мирных жителей в более безопасном месте, в станции Скорой помощи, расположенной неподалёку.

«Мы пробежали 60-70 метров, последним бежал я, и как только члены семьи и мои соседи забежали во двор станции Скорой помощи, из-за угла, со стороны улицы Советской, мне навстречу вырулила на бешеной скорости грузинская БМП. Грузинские военные открыли огонь по мне и по ополченцам, нас прикрывавшим. БМП, видимо, спешила на помощь грузинским солдатам, скрывавшимся в соседнем доме по ул. Сталина, но грузинские солдаты почему-то не вышли из укрытия, а БМП, прождав их минут 10, затем скрылась из виду».

К полудню ополченцы начали зачистку города. Начались локальные бои. В дом, где прятались грузинские военные подошли осетины и предложили противнику сдаться.  Началась перестрелка. От выстрелов из РПГ полуразрушенный дом, в котором прятались грузинские военные снова стал гореть. Завязался бой. Ополченцы Ахсар Джиджоев и Марат Качмазов были ранены грузинами. Позже Джиджоев от полученных ран скончался (Посмертно он был представлен к званию Героя Южной Осетии и был награждён орденом «Уацамонга»)

«После того, как ополченцы ликвидировали грузинских военнослужащих, началась бомбардировка города. Восемь мин взорвались прямо передо мной», — продолжает Юрий.

«У меня с собой было три мобильных телефона и рация. И видимо, эти сигналы отслеживали грузинские военные и точечно бомбили по месту моего нахождения, расценивая меня,  как источник сигнала. У грузинских военных были GPS – сканеры, которые отслеживали телефонные звонки. Мне удалось спрятаться в каком-то особняке и там дождаться ночи. Затем я вернулся в свой дом, вернее туда, что от него осталось. Там были человеческие трупы. Я пытался навести какой-то порядок, но в ночь с 8 на 9 августа атаки  Цхинвала возобновились».

Смерть преследовала нас и шла по пятам и геройски погибшего Ахсара Джиджоева ей было недостаточно, говорит Юрий.  Атаев Алан, по прозвищу «Атос», работал стоматологом.

«Когда обстрел немного смолк, он пришел в наш квартал помочь, но, когда возвращался обратно, его грузины обстреляли, и Алана разорвало 120 миллиметровой  миной на части».

Беззащитные старики, женщины и дети пережили еще одну ночь в горящем Цхинвале.

Юрий неожиданно обрывает рассказ и умолкает. на мониторе ноутбука сменяются слайды фотографий. Истекающие кровью люди, обуглившиеся человеческие тела, изрешеченные в сито фасады домов.

Через продолжительную паузу добавляет:

«Дети все эти дни находись с нами в подвале, и перенесли очень сильный стресс, но они все понимали. Понимали, что мы находимся в окружении вооружённого врага, который пришел убивать нас. Я запасся продуктами питания, но никто из нас не хотел есть. Единственный раз мы кое-как перекусили только 7 августа. Ни дети, ни взрослые даже не вспоминали о еде, пили только воду. Моя мама пыталась успокоить всех. Всем было тяжело, у детей тоже не выдерживали нервы и они  плакали. Старики пили успокоительные капли. С нами укрывались не только осетины. Наша соседка грузинка, тоже пряталась с нами от грузинских агрессоров».

9 августа Юрий решил сменить место укрытия и перевести своих подопечных в здание республиканского архива, где был хороший подвал. Перед тем как туда направиться он вместе с соседом Аланом Галавановым выбежал из подвала во двор, чтобы захватить движок, но их тут же снова накрыло огнем. Несмотря на поджидающую их на каждом шагу опасность им все же удалось перебраться в подвал архива.

«Там уже было много горожан, было тесно и душно. Я прилег на какой-то дощечке. Утром 10 августа в 7 часов утра по рации передали что в Цхинвал заходят российские военные. Днем того же дня, я вышел на улицы города, стало безопаснее, и начал фотографировать разрушенный Цхинвал».

Мадина, супруга Юрия, находившаяся в это время в Москве, узнавала новости из СМИ. Из-за перенесенного стресса долго восстанавливалась. Несмотря на имевшуюся угрозу ее здоровью, родился здоровый и крепкий малыш. За все время моей беседы с Юрием, она молча слушала его рассказ, и лишь в конце беседы вступает в разговор:

«Во время войны я так и не перезвонила Юре. Я набралась храбрости только когда узнала, что на помощь пришла Россия и вошли российские войска в Цхинвал. Я очень боялась, что если позвоню, то грузины его вычислят по сигналу и убьют».

Когда грузинские вооружённые силы были выдавлены из республики российской армией, Юрий Бетеев выехал во Владикавказ. Он опубликовал в интернете фотографии разрушенного грузинскими войсками Цхинвала. Михаил Саакашвили, отдав приказы о нападении на Южную Осетию без предупреждения о начале военных действий, несет полную ответственность и виновен за убитых мирных жителей Южной Осетии, за расстрелянных российских и осетинских миротворцев.

Россия, объявив о начале операции по принуждению Грузии к миру, спасла малочисленный народ Южной Осетии от истребления, говорит Юрий Бетеев.

«Эти кадры прорвали информационную блокаду, помогли развенчать миф грузинской пропаганды о якобы российской агрессии на Грузию. Эти фотографии стали первыми снимками из пережившего агрессию Грузии Цхинвала и облетели весь мир».

Геополитическая конфигурация на Южном Кавказе изменилась в августе 2008 года, когда Грузия совершила агрессию против Южной Осетии, начав военную операцию «Чистое поле». Грузинские войска, вторгшиеся в Цхинвал и приграничные села, встретили ожесточенное сопротивление осетинских военных подразделений и ополченцев, но силы были неравные.

От физического истребления жителей республики, являющихся гражданами России, спасла российская армия, после того как Москва приняла решение о принуждении Грузии к миру. В результате вмешательства России, пришедшей на помощь малочисленному осетинскому народу и российским миротворцам, армейские подразделения Грузии были выдавлены из республики и обращены в бегство. Пятидневная война, или как ее еще называют Августовская война, развязанная Михаилом Саакашвили, унесла жизни 162 жителей Южной Осетии, 67 российских миротворцев и военнослужащих. Потери Грузии составили 412 погибших.

12 августа конфликт завершился победой Цхинвала. 26 августа 2008 года президент России Дмитрий Медведев издал указ о признании Российской Федерацией государственной независимости Республики Абхазия и Республики Южная Осетия – Государство Алания. 

11 лет на древней земле Осетии не слышны выстрелы. Наступил долгожданный мир. При всеобъемлющей поддержке России республика восстанавливается из руин. По прошествии времени память о трагических страницах истории в Южной Осетии не исчезает, воспоминания очевидцев тех драматических событий свежи и с каждым годом переживаются все острее.

 

Зарская дорога — дорога жизни, оказавшаяся западней 

Из окруженного грузинской армией Цхинвала местные жители пытались выбраться по «дороге жизни». Так называлась объездная дорога через осетинское селение Зар. Зарская дорога была построена в начале 90-х гг., так как прямая дорога из Цхинвала в Россию проходила через «грузинский анклав». Это несколько грузинских сел – Кехви, Курта, Тамарашени, Ачабети, через которые осетин уже не мог спокойно проезжать с конца 1989 года, именно они и стали логовом грузинских боевиков.

В ходе грузино — осетинского вооруженного конфликта с 1989 года по 90-ые годы, и последующей за ним экономической блокады, Цхинвал выживал благодаря дороге жизни — Транскаму, соединяющему Южную Осетию с российским приграничным регионом — братской Северной Осетией. Однако эта дорога была блокирована на небольшом участке «грузинского анклава», перекрывая дорогу осетинам. До 2008 года этот отрезок пути контролировался «звиадистами», боевиками грузинских незаконных формирований, спецслужбами Грузии, которые убивали и брали в заложники осетин, рискнувших проехать через этот отрезок дороги.

Грузинское население «грузинского анклава» по рассказам очевидцев уже в начале августа в подавляющем большинстве покинуло свои дома, уступив эту территорию  спецназу, занявшему удачные позиции для нападения на Цхинвал с северной окраины. В разгар боевых действий, многие жители Цхинвала попытались покинуть город по объездной Зарской дороге, однако артиллерия минобороны Грузии лишила этих людей всякого шанса на спасение. Зарская дорога, обстреливалась крупнокалиберными орудиями и десятки осетинских семей – женщины и дети были расстреляны, заживо сгорели в автомобилях, по которым прямой наводкой били грузинские танки и артиллерия.

«С 7 на 8 августа, когда грузины начали обстрел приграничных сел и Цхинвала мы находились в селение Тбет, спрятались в подвале дома со своими детьми», — вспоминает Роза Гергаулова.

Худая, с пронзительными зелеными глазами женщина нервно перебирает домашнюю утварь, роняет чашку и ее красные осколки разлетаются вокруг. Солнечный свет падает на лицо Розы через густую виноградную лозу. Персики с пурпурными спелыми боками вальяжно раскинулись в плетенной корзине тоже выращены здесь. Рядом растет яблоня, бросает спасительную тень увесистой кроной.

На открытой террасе накрывается стол. Хозяйка дома подвигает мне деревянный табурет, ставит дымящуюся тарелку «дзыкка» — национальное блюдо, приготовленное из домашнего осетинского сыра и кукурузной муки. Золотистого оттенка, утопающая в топленом масле пища манит ароматом, но мы не притрагиваемся.   В селении Тбет осетины живут испокон веков. Оно расположено на западной окраине Цхинвала в плодородной долине, но небезопасной из-за географического положения — оно легко простреливается с сопредельной территории Грузии. К полномасштабной военной операции, начатой Тбилиси против Южной Осетии местные крестьяне явно были не готовы.

«Детей у нас было много, но вот едой для них, мы, к сожалению, не успели запастись», — скупо отвечает Роза.

«Уже 8 августа к нам пробрались раненные ополченцы и просили  помочь им и перевязать их раны. От них мы узнали о том, что началась самая настоящая война. У ополченцев были мобильные телефоны уничтоженных грузинских военных, на которые те снимали свои преступления: как обстреливали наши дома, как убивали осетин и как с криками одобрения уже праздновали победу».

Жители села самостоятельно пытались выехать из села, но дорога обстреливалась.    Как только водитель автобуса заводил мотор, тут же их накрывало огнем. Каким-то чудом все-таки Розе удалось вывезти парализованного супруга Эдуарда Козаева вместе с другими жителями. В это время грузинская армия уже вошла в Тбет, и начала наступление на Цхинвал с западного направления.

Свое спасение беженцы видели в Северной Осетии, поэтому автобус, который эвакуировал людей, выехал на Зарскую дорогу. Но грузинские военные стали бомбить автобус с беззащитными пассажирами с военных самолетов, с земли из установок «Град» обстреливали всю местность, уничтожая все живое вокруг.

Автобус затормозил, и пассажиры, спасаясь от неминуемой смерти, разбежались и попрятались вдоль дороги, в оврагах, в засохших канавах. Роза не успела вытолкнуть из автобуса инвалидную коляску — спасаясь от обстрелов водитель внезапно рванул с места, и увез ее парализованного мужа. Женщина, побежав следом, надеялась догнать умчавшийся автобус, но оказалась мишенью для грузинских стрелков. Автоматная очередь, просвистевшая прямо над головой, заставила броситься на землю. Ее лицо, руки и ноги были исцарапаны острой травой и камнями, раны кровоточили. Роза лежала неподвижно, затем попыталась ползти вперед в сторону осетинского поселка Джава, где было относительно безопасно. Мимо на бешеной скорости проезжали легковушки, которые женщина тщетно пыталась остановить, крича о помощи.

«Меня никто не замечал. Машины проносились мимо, проезжая этот опасный участок, чтобы избежать обстрела грузинских снайперов».

Заметив на горизонте желтые «Жигули», Роза собралась выйти из своего природного укрытия — оврага, но взрывной волной ее отбросило назад на каменистый склон.

«Автомобиль взорвался от выстрела снаряда. Некоторые из пассажиров успели выпрыгнуть из салона. Судьбу водителя и других пассажиров я до сих пор так и не выяснила. Две раненые женщины тоже стали ползти за мной по земле, но потом они отстали. Обессиленная я продолжала ползти вперед и неожиданно наткнулась на вооруженного мужчину».

Роза вспоминает, как от страха онемели руки и ноги.

«Это грузины», подумала я и притворилась мертвой. Но военный оказался русский.  Он меня спрашивал по-русски: «Есть ли еще живые?»  Но я не доверяла ему и не отзывалась. Тогда военный сильно встряхнул меня, и я открыла глаза. Он снова стал расспрашивать «Ты одна?», «Ты с кем?», «Есть ли еще люди?». Я не произносила ни звука. Наконец он мне сказал, ей что «свой» и посоветовал идти вдоль канала: «Километра через два будут наши».

Роза, едва шевеля губами прошептала «в поле остались еще раненые женщины». Она спросила незнакомца, не видел ли тот желтый автобус с двумя мужчинами. Русский ответил, что «да, видел» и что «направил их в Джаву». Российский офицер ушел искать остальных беженцев, и вскоре обнаружив, перевязал им раны.

Добираясь по Зарской дороге в сторону Джавы, возле селения Гуфта Роза встретила уже группу российских военных. Там же она увидела и своего супруга.

«Увидев меня Эдуард заплакал. Я спросила: Ты плачешь от того, что боялся меня потерять, подумал, что я умерла или плачешь, из-за того, что за тобой больше некому будет ухаживать? Но 55 — летний мужчина зарыдал еще громче».

Во Владикавказе Эдуарда положили в больницу. Он долго лечился. Селение Тбет грузинские солдаты сожгли дотла. В родные края Роза и семья вернулась только спустя три месяца. Долгое время жили в холодных палатках.  Погорельцы (так стали называть людей, потерявших жилье во время войны) смогли вселиться в новый дом, только спустя несколько лет. К тому времени Роза овдовела. Тяжёлые испытания, скитание по чужим углам подорвали и без того слабое здоровье Эдуарда Козаева.

Роза Гергаулова отворачивает лицо и уголками черной косынки утирает слезы, побежавшие по щекам, вдоль глубоких морщин.

«Главное для меня было здоровье супруга. Слава Богу, мы тогда в этом аду, в ужасной войне остались живы. Многие потеряли родных, дети погибли. Имущество восстановить можно, новый дом нам тоже построили. Но кто нам вернет любимых, тех, кого с нами больше нет и никогда не будет?».

Жанна Тарханова

 

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *