Все ли у него получилось?

            В середине апреля 2016 года министром внутренних дел Северной Осетии был назначен приехавший из Смоленска ростовчанин Михаил Иванович Скоков, 48-летний генерал-майор полиции. Спустя четыре месяца (вполне достаточный срок, чтобы сложилось мнение о новом руководителе МВД) в местной печати вышла моя статья «Все у него получится!» («Свободный взгляд», 23 июля 2016 г.), в которой содержались некоторые наблюдения и оценочные суждения о его первых шагах на новом посту. Потом, уже при личной встрече, мы неформально и достаточно откровенно обсудили большой круг профессионально-значимых для правоохранительного ведомства и его нового руководителя проблем. Сегодня, как мне кажется, есть резон вернуться к тем дням и высказать свое отношение к вопросу, вынесенному в заголовок данной публикации.

Никого не удивлю, если скажу, что с назначением нового министра я, как и большинство моих сограждан, озаботились вопросами: какими будут наиболее ярко выраженные приоритеты Михаила Ивановича и конкретный набор действий по их реализации? Так бывает всегда, когда происходит смена больших начальников, деятельность которых играет значимую роль в жизни республики.

Наболевших тем и вопросов выявилось много, но лейтмотив для нашей беседы был один: «Как прекратить стадию гниения и определить правильный вектор развития МВД?». С учетом того, что (цитирую самого себя) «Ни у Сергея Аренина, ни, тем более, у Артура Ахметханова не возникало потребности в таком замере, в таком приборе, который мог бы определить, сколько в республике совершается махинаций с криминальной статистикой. Осетию наводнили такими «государевыми людьми», которые ни к чему не оказались способны, окромя запускания мыльных пузырей. В результате милицейско-полицейский монолит покрылся трещинами мнимого благополучия, сквозь которые пошла сочиться кислотная жижа распада. Именно следствием этого разложения и стала трагедия с Владимиром Цкаевым. Сначала эта история казалась невероятной. Так всегда происходит, когда сознание отказывается впускать внутрь реальность. Но пробил час истины, карета превратилась в тыкву, лошади – в мышей, а через белила и румяна пробились зияющие провалы в руководстве министерством, из которого улетучился истинный смысл правоохранительной работы. Полиция погрязла в интрижно-аппаратных сюжетах. Она утратила свою сверхзадачу – заслужить доверие граждан».

            Но я не предполагал, что ситуация вокруг Владимира Цкаева окажется еще более сложной, чем виделась на тот момент. И что в этой истории есть еще одна группа «игроков», пожелавших остаться в тени. А еще через какое-то время может выясниться, что по линии прямых начальников на обвиняемых оказывалось давление – торопили, скажем так, чтобы до утра было готово признание. Не исключено также, что кто-то уже вертел себе дырочки под новые звездочки или медали.

И вот этот «кто-то» не только не получил даже дисциплинарного взыскания, не только усидел в занимаемой должности, но еще претендует на повышение. Такое обычно случается с людьми с завышенным самомнением, желающими повысить свой статус без особых к тому оснований, а вдобавок еще и, как говорится, с «рыльцем в пушку». Главные беды в мире — от желания быть больше, чем ты есть, и добиваться этого не сочетанием служебного совершенства и личностных достоинств, а ничем не подкрепленными амбициями и покорностью. Хотя на покорных, ни в чем и ни при каких условиях не возражающих своим начальникам, никогда нельзя положиться – они не будут бросаться на амбразуру, сдадут при первой же возможности. Люди, которые, как говорил Салтыков-Щедрин, путают два понятия – «Отечество» и «Ваше превосходительство», ненадежны по своей природе. Но и тогда и сейчас правы те, кто говорит, что не надо судить по делу Цкаева обо всех сотрудниках полиции. Надо судить об их вышестоящих начальниках. Тех, кто сегодня трусливо прячется за «стрелочниками».

Три с половиной года, которые прошли со дня убийства Владимира Цкаева, срок немалый. Но и поныне любые оценки меркнут перед голой сутью произошедших событий, после которых мы «переползли» в другую реальность. Туда, где вроде бы уже ничто не должно удивлять. А вот поди ж ты — вздрагиваешь, когда вновь и вновь всплывает в твоем воображении этот факт. При этом все знают: никакого отношения к расправе над невиновным человеком нынешний министр не имел. Лариса Цкаева сама говорит: «Я прекрасно понимаю, что произошедшее с моим супругом случилось не во время его (Скокова — Авт.) руководства» («Основа», 15 марта 2019 г.).

Дело следователей, прокуроров и судей – разбираться с тем, что произошло в одном из кабинетов Иристонского ОВД 31 октября 2015 года. А наше право – задаться вопросом: чего же такого за три года Сергея Аренина и семь лет Артура Ахметханова должно было сотвориться в милицейско-полицейском ведомстве, какие метаморфозы и перевоплощения произошли тут, чтобы для некоторых его обитателей человеческая жизнь обесценилась до галочки в бодрящей статистике. А убийство человека лишь по подозрению в причастности к совершению преступления, как верно подметил покойный ныне Тамерлан Агузаров, стало «качественно новым признаком абсолютного нездоровья республиканского полицейского организма».

Артуру Ахметханову можно было пребывать в полудреме, пока не замаячили силуэты митингующих. Но они появились. И сразу же возникла точка напряжения. Это был кризис. И ни один сценарий по выходу из него не предполагал сохранения действующего на тот момент министра в занимаемой должности.

Пришел новый руководитель МВД, но тема не закрыта. И никто не знает, как из нее выбираться. Если сделать демонстративные шаги навстречу Ларисе Цкаевой, то придется признать, что следствие с самого начала пошло фантастически окольными путями и озвучило наименее правдоподобные версии, во многом похожие на уникальную по своей нелепости формулировку ахметхановской пресс-службы, которую невозможно читать без подкожного отвращения. В то же время именно эта мулька, в которой рассказывалось о том, как задержанный «…внезапно встал со стула и, упав на колени, лобной частью головы нанес несколько ударов об пол», позволяет судить об отношении к убийству невиновного человека в стенах правоохранительного (!) учреждения.

Опытный следователь (а неопытным расследования убийств не поручают) не мог допустить грубейшие процессуальные нарушения буквально с первичного осмотра места происшествия и не изъять то, что следовало изъять, если он на самом деле был намерен объективно расследовать преступление. Выявить не только непосредственных исполнителей, но и «организаторов и вдохновителей». Не зря ведь вдова Владимира Цкаева убеждена в том, что «там были прямые приказы».

Я не думаю, что в этих «прямых приказах» свыше присутствовала команда «Забить до смерти!». А вот в том, что «поднажать, поднапрячь, заставить признаться…» — ни капельки не сомневаюсь. Мы имеем дело с пресловутой схемой «процент раскрываемости  любой ценой!».

Десять лет пришельцы, невесть по каким соображениям оказавшиеся во главе МВД республики, уничтожали цвет североосетинской милиции-полиции, беспощадно выдавливая лучших людей (таких, как Руслан Дзантиев, Валерий Дзугаев, Эльбрус Гуссоев, Албег Гизоев, Олег Гумецов, Михаил Алкацев, Казбек Козырев, Вадим Баззаев…), заменяя их гудковыми, трюханами и карушиными. Такие действия только озлобляют людей, но никак не способствуют укреплению авторитета правоохранительной системы и действующей власти.

В цитируемой выше статье я писал о сформированной Артуром Ахметхановым системе «серых кардиналов», в чьи руки он передал нити управления происходящими в МВД процессами. В частности, к упомянутому бывшему начальнику Владикавказского ГУВД Руслану Дзантиеву был приставлен Владимир Карушин. Формально он был заместителем начальника ГУВД, но по задумке министра должен был «рулить» им. А Руслан Дзантиев был поставлен в положение: или смирись с декоративной ролью, или пиши рапорт. Но молодой офицер не смирился. Закончилось это его вынужденным увольнением из органов внутренних дел.

К сожалению, этот образцовый сотрудник и достойный человек так и не был возвращен в правоохранительное лоно. Насколько мне известно — по причине того, что, дескать, прошло много времени и он мог потерять квалификацию.

Во всем мире в профессиональных сообществах, где трудятся люди, идет непрестанная «охота за мозгами», за другими качествами и достоинствами, которые могут принести пользу. Дефицит профессиональных кадров ощущается в большинстве отраслей. Снижение эффективности традиционных методов подбора кадров требует использования новых, нестандартных тактик привлечения сотрудников. Иногда людей переманивают целыми отделами. Речь идет о таком явлении, как хедхантинг, что в переводе с английского означает «охота за головами». Те же, скажем, американские власти готовы лучшим из лучших предоставлять и гражданство, и высокие стандарты жизни. При этом никакие формальные противопоказания в расчет не берутся: главное, чтобы плюсы перевешивали минусы.

А у нас самые бездарные, но обязательно послушные, никогда не имевшие собственного мнения, оказались на значимых должностях. Произошло то, чего не должно было произойти ни под каким благовидным предлогом: последние стали первыми. Это нанесло беспрецедентный ущерб качеству оперативно-служебной деятельности. И даже такому молодому, энергичному руководителю как генерал Михаил Скоков пока не удалось в полной мере выправить положение, вернуть МВД на доаренинско-доахметхановские рельсы. Когда, к примеру, человеческая жизнь ценилась выше и до смерти никого не забивали.

Чем опасны такие истории? В первую голову — неуместной «цеховой солидарностью», когда следственные и надзорные органы фактически закрывают глаза на преступления коллег. Во-вторых, непринятием мер к руководителям, чьи подчиненные оказались жертвой их неправовых требований. И третий аспект – неправильным отношением к потерпевшим- пострадавшим от полицейского произвола. Все три варианта — одинаково постыдные!

Проблема (не хочу писать – «беда») Михаила Скокова в том, на мой взгляд, что он ни разу публично не открещивался от формальной ответственности за грехи предшественников, прекрасно зная, что таковые имели место. Видимо, считает, что это было бы несолидно (не по-мужски, не по-офицерски!). 

Может, так оно и вернее, но даже мудрость самых мудрых людей на свете несовершенна. Даже им порой не удается разглядеть несчастную человеческую душу под маской нарочитой (или померещившейся) дерзости или иного предосудительного поведения. В социологии это называется «двойной климат мнений», когда у вас в голове какой-то предрассудок, мешающий видеть то, что происходит вокруг.

А если и было что, Михаил Иванович, – ни слова об этом. Забудьте. Она потеряла близкого человека – и поэтому права. А мы все – неправы. Кто в большей, кто в меньшей степени. Кто юридически, кто морально.

 Мемориал со слезами на глазах

             Много слов сказано и напечатано, много видеосюжетов выдано в эфир, а мне все равно кажется, что чего-то не хватает.  Важно было ведь не только подарить вторую жизнь мемориалу Петра Барбашова в виде величественной галереи с портретами героев Осетии и площадкой с боевой техникой, но и сохранить стиль и эстетику времен Великой Отечественной войны. И эта цель была достигнута. Комплекс потрясает эмоционально, воспринимается с волнением в груди и замиранием сердца. Это не холодный и равнодушный, каковым в принципе и должен быть мемориал, построенный из камня, а вызывающий священный трепет и уважение к великому подвигу наших отцов и дедов символ, важная точка опоры для исторической памяти потомков и современников.

Я не знаю (никогда не задавал Михаилу Ивановичу такого вопроса), когда, в какой момент и при каких обстоятельствах зажглась в нем эта идея, которая потом потребовала от него напряженной работы ума и воли. Но знаю другое: для того, чтобы все эти экспонаты, эти декорации, эти задумки естественным образом вписались в идейно-нравственный и патриотический ландшафт республики, нужно очень любить Осетию — со всеми ее особенностями, историческим и культурным капиталом.

Осетинская песня, осетинский танец – Михаил Скоков сам открыл для себя все эти сокровища, повинуясь не сентиментальному побуждению, а глубинному пониманию банальной, но великой истины: Осетия – это Россия, а Россия – это Осетия. Со своей этнокультурной самобытностью.

Открытие мемориала – лично для меня это было совершенно потрясающее ощущение. Может, потому, что жизнь измеряется не числом вдохов-выдохов, а моментами, когда захватывает дух. Когда не просто торжество, а действительно «праздник со слезами на глазах».

Законы пропаганды, как говорит Глеб Павловский, работают всегда. Они связаны с устройством человеческого внимания. Но Михаилу Скокову не нужно было заливаться колокольчиком, разносить по всему свету историю о том, как создавал мемориальный комплекс «Барбашово поле» — системы неформальной коммуникации сработали лучше любого официоза, общественное мнение отреагировало на это событие самым позитивным образом и, как говорят в таких случаях, легенда сложилась сама.

Любое публичное действо имеет как часть несущую, так и часть демонстративную. У Михаила Скокова они удивительным образом сплетены в одно целое. Да, он старательно создает свой имидж. Прежде всего, повседневной напряженной работой на ниве обеспечения должного правопорядка в республике, а во втором эшелоне — активным участием в реализации общественно-значимых проектов. Личность, безусловно, незаурядная. Он очень популярен в республике – и среди простых людей, и во властных структурах. И авторитет у него реальный, а не бутафорский. Потому что людям достаточно близки и понятны позиция, ценности и подходы главного осетинского полицейского, с которыми он определился сразу же по прибытии в республику. Нужно признать, он достаточно быстро понял, что осетинский период его службы будет более сложен и многогранен, чем ростовский или смоленский. И одновременно – очень интересен. Новыми горизонтами, новыми возможностями, новыми людьми…

Мемориалы, музеи — это не его хобби, не пристрастие или увлечение «на радость самому себе», а внутренняя, выстраданная потребность души оставить на том месте, где ему выпало служить, добрый след. Мы имеем дело с эталонным носителем такого ценного (во многом нынче — антикварного) гражданского качества, как готовность сделать множество полезных для республики дел — помимо того, что предписано чисто должностными обязанностями.

Дорогого стоит и то внимание, которым со стороны Михаила Скокова окружены ветераны органов внутренних дел. Причем, по методу «от общего к частному», то есть от массовых мероприятий (приемов, встреч за чаем и пр.) — к индивидуальной заботе о конкретных представителях «старой гвардии».

Высокий, стройный, по-мужски красивый… — и все равно ничего особенного: не один же он такой колоритный. Даже строгость и решительность не столь редкостные качества. Но есть в нем и что-то совершенно специфическое, затаенное что ли. Его лицо в профиль подчас выглядит немножко насмешливым, а в фас – даже высокомерным, наводящим (намекающим) на какое-то превосходство над окружающими. Но он тут же рассеивает подозрения своей улыбкой. Улыбкой хорошего парня, у которого все сложилось как надо, и над которым всегда светит солнце.

Впрочем, так оно и было – назначение на должность в стратегически важном для России регионе, получение второй «большой звезды», высокие места в рейтинге региональных министерств и управлений внутренних дел. До последнего времени всем казалось, что, несмотря на общую российскую неопределенность, по крайней мере стабильности Михаила Скокова ничто не угрожает

            И вдруг дело не заладилось – приехал «ревизор» и обнаружил много недостатков. А когда к ним прибавилось еще и задержание полицейского полковника за взятку, то поползли вялые слухи о том, что кресло под министром, возможно, пошатнулось.

Но удивительно! — от радости никто не конвульсирует, никаких водопадов злорадства. Все очень просто — у каждого мыслящего человека есть понимание, что аренинско-ахметхановское «наследство» так легко не преодолевается. Тем более, что эта пагубная для Осетии эпоха длилась дольше, чем Троянская война. Тридцатилетние сотрудники стали сорокалетними, а сорокалетние уже вышли на пенсию.

Архисложно с таким «багажом» создать в короткие сроки коллектив, где больше всего ценились бы трудолюбие, честь, служение, а не только изнурительное наслаждение от чудовищных масштабов манипуляций с правоохранительной статистикой, которая, в принципе, и стала организатором и заказчиком убийства Владимира Цкаева. Понадобится еще немало времени, чтобы отучить людей реагировать на каждый победный рапорт словами «не верю». Но начало этому, как я и предполагал, положено: у Михаила Скокова действительно появилась «возможность воочию убедиться в том, что удручающее состояние нашего сегодняшнего МВД — это не наследственное, а приобретенное за десятилетие качество». В то же время, лично для меня очевидно, что негативное восприятие проверяющими некоторых направлений деятельности министерства отчасти создано изнутри — теми людьми, которые сегодня окружают министра. Что я хочу этим сказать?

Два года из двух с половиной лет пребывания в должности Михаила Скокова, первым заместителем министра работал его земляк из Ростовской области Дмитрий Гутыря (ныне заместитель министра внутренних дел Дагестана). Он и возрастом был на 4 года старше, и служебного опыта было больше, а, значит, на него и была возложена ответственность во «вторую голову» отвечать на вызовы, на которые у Ахметханова и Аренина не оказалось достойных ответов. Результаты инспекторской проверки показали, что он с этой задачей справился не полностью. Однако еще до проверки пошел на повышение — нынешняя его должность уже генеральская. Другие заместители и начальники управлений – остались.  Но каждый ли из них на своем месте, особенно по тем направлениям, где со стороны контролирующей инстанции прозвучали серьезные замечания?

Вот был у Артура Ахметханова  Ярослав Гудков, который так и не успел привыкнуть, чтобы его ставили в положение отвечающего. Чтобы тыкали носом в его собственную ложь. Ему дали возможность трубить об успехах, но не заставили оправдываться. Так, чтобы у него бегали глазки. Чтобы он не знал, куда деваться. Чтобы земля уходила из-под ног…   

            Ну и Бог с ними – с гудковыми. На то они и бесчестные, чтобы делать бесчестные поступки. Было бы странно ждать от бесчестных людей другого поведения. Вопрос сегодня в другом: нет ли в окружении Скокова таких «гудковых»? И не пора ли начинать их выбраковку, о чем я писал раньше? То есть «дать возможность отдохнуть утомленным, израсходованным, амортизированным и перегоревшим в служебном рвении «малюткам»? Или на запасной скамье вообще никого нет?

Здесь я опять отсылаю читателя к своему предыдущему тексту: «К счастью, в разложившемся теле МВД остался здоровый орган – это, как ни покажется странным, среднее звено (или его остатки), которое в меньшей степени было в прямом контакте с «малютками» Ахметханова, тянувшими пудовыми гирями ведомство ко дну, и меньше пострадало от их губительного влияния».

К сожалению, отправка «малюток» на «заслуженный» отдых происходила и происходит, как я уже заметил, довольно трудно, процесс очень сильно растянулся во времени, а по некоторым персонам не завершился и по сей день. Но это всего лишь мое мнение.

Немного о политике

             Министр внутренних дел – должность по закону не политическая. Хотя в жизни все по-другому, и процесс, который называется политизацией —  он в и в России, и в Осетии идет по нарастающей. Усиливается информационное противостояние. Значит, нужно быть политически прозорливым, чутким, чтобы своевременно улавливать тенденции и выбирать именно тот формат работы, который позволяет обеспечить уверенный контроль над оперативной обстановкой.

С одной стороны, многим чиновникам тесный союз Вячеслава Битарова и Михаила Скокова невыгоден, так как может сократить их «кормовую базу» до критических значений.

С другой – пресловутая зависть. Она ведь не бывает просто разлита в атмосфере. Она всегда чья-то. Индивидуальная. Ее носителем является конкретный человек. Который, как только видит, что между двумя крупными руководителями складываются нормальные служебные и человеческие отношения, начинает завидовать этой гармонии и ищет гроздья раздора.

Да, это так, но вот с раздором ничего не получается – Глава республики и Министр внутренних дел взаимодействует по всему широкому перечню вопросов, связанных с поддержанием стабильности и правопорядка.

Нельзя не помнить и того, с каким особым удовлетворением Михаил Иванович отмечал вклад Главы республики Вячеслава Битарова в то, чтобы в Северной Осетии появился один из лучших на Юге России памятников героям Великой Отечественной войны. А Вячеслав Зелимханович, в свою очередь, неоднократно высказывал в адрес генерала Скокова слова благодарности, подчеркивая, что «борьба с преступностью, защита безопасности граждан республики – сложная и ответственная задача, с которой министр успешно справляется». Это, скажем так, самая свежая (трехнедельной давности) оценка, хотя и предыдущие были не хуже.

Правда, есть и другие точки зрения. Не зря говорят, что подчас важнее бывает не сам факт, а его интерпретация. Так вот – при интерпретации определенных событий нет-нет да проскальзывает, что, дескать, министр внутренних дел вторгается в «чужую епархию».

Так ли это? Даже самый далекий от реалий дня человек понимает, что идея, связанная с сооружением мемориального комплекса такого масштаба, содержит определенный политический подтекст и контекст. Значит, в том, что сделал Михаил Скоков, можно разглядеть некую форму политической декларации. Скажу больше: тональность его выступлений, его лексика, безусловно свидетельствуют о том, что он очень технологичен и в политтехнологиях разбирается блестяще.

            Но когда человек делает значительные дела без претензий на мессианство, без притязаний на то, чтобы придать своей генеральской работе особую значимость и величавость, — лично меня это подкупает. Потому что налицо элементы человеческой интонации. Эмоционально насыщенные!

В подтверждение сказанному хочу отметить, что известные всей республике инициативы Михаила Скокова по созданию военно-исторического музея «Барбашово поле», открытию на Аллее славы мемориала памяти погибших при исполнении служебного долга сотрудников органов внутренних дел, а также и нового музея истории МВД — были поддержаны не только руководством республики и личным составом самого министерства, но и всеми нашими неравнодушными гражданами. Именно это единство замыслов и практических дел сделало возможным воплощение в жизнь грандиозных по своим масштабам и предназначению объектов, которые уже сегодня стали центрами патриотического воспитания нашей молодежи.

Думается, миссия Михаила Скокова не только в наведении внутреннего порядка. Дескать, навел лоск и больше нечего вам предложить. Есть люди, которые что-то задумывают или придумывают. И не абы что, а насыщенное глубоким идейным и нравственным содержанием. Они всегда есть, и всегда будут. Михаил Скоков — один из них.

Как пишущий человек, знаю: беседовать с героем, не находящимся в развитии, бессмысленно — там нет драматургии. Жить в республике, не находящейся в развитии, бессмысленно — там нет перспективы для молодежи. А безработная масса – это всегда питательная среда для криминала. Значит, успешная борьба с преступностью возможна только на стыке усилий местных властей всех уровней и правоохранительных органов.

Я часто (и про себя, и в кругу своих коллег) сравниваю прошлое с настоящим, ситуацию в других регионах — с ситуацией в нашей республике, и всегда прихожу к выводу, что нам грех жаловаться на уровень общественной безопасности (тьфу-тьфу, чтоб не сглазить!).

Возьмем ситуацию вокруг «Черменского поста», в которой Михаил Скоков не просто «внеполитичен», но и абсолютно прагматичен: «Мое мнение как оперативника таково, что пост должен быть сохранен и даже усилен». При этом министр отметил, что «особое внимание уделяется повышению качества службы сотрудников на этом посту, чтобы вопросов со стороны граждан не было».

Именно таким должен быть подход государственного человека, отвечающего за безопасность граждан.  Для политических игр, в том числе на Северном Кавказе, есть достаточное количество «любителей» заниматься этим ремеслом, а у федерального многозвездного генерала только одна задача – принять все необходимые меры по предотвращению свободного перемещения потенциальных террористов по территории региона.

Владикавказ, республика в целом, живут в достаточно спокойных, если не сказать – комфортных условиях с точки зрения состояния правопорядка. Мы ходим по нашим улицам, общаемся с друзьями и знакомыми, а самое главное – помимо официальной информации видим исчерпывающую картину дня из Интернета и социальных сетей. И можем с уверенностью сказать, что реализованный Михаилом Скоковым комплекс мер по борьбе с преступностью позволил более предметно реагировать на изменение криминогенной обстановки, повысить эффективность управленческих решений и, в конечном итоге, сохранить контроль над оперативной обстановкой в республике и заметно снизить уровень криминальных деяний.

Очень редко можно услышать об убийствах, разбойных нападениях и других тяжких преступлениях или резонансных происшествиях — так на моей памяти не было уже давно. За всем этим — огромный труд многотысячного отряда североосетинской полиции.

Помню, еще в советские времена какое-то печатное издание завело рубрику «Если бы директором был я…». Но и сегодня часто приходится слышать нечто в таком роде: «Если бы я был на месте…».

У меня на такие случаи всегда готова реплика: каждому лучше оставаться на своем месте! Но это не означает, что в адрес министра внутренних дел нет пожеланий.

Прежде всего, хочу попросить Вас, уважаемый Михаил Иванович, вернуться к тому, с чего Вы начинали свою работу – к упорядочению служебной нагрузки на ваших подчиненных, своевременному предоставлению отпусков, созданию условий для добросовестного труда и полноценного отдыха. Это очень важно для моральной атмосферы в служебных коллективах, а по большому счету – и для престижа полиции в целом. Люди должны работать в соответствии с установленной «Законом о полиции» суточной нагрузкой и иметь право на еженедельные выходные. Такова была и Ваша установка. Однако как было отмечено по итогам инспекторской проверки, этот порядок соблюдается не во всех подразделениях.

На фоне того, какая важная роль в МВД республики отводится социальной защищенности личного состава, улучшению жилищно-бытовых условий, оказанию квалифицированной медицинской помощи и других видов заботы о личном составе, недоработки с организацией труда и отдыха сотрудников мне кажутся не такими уж неустранимыми. Важно не пропустить той грани, за которой тяготы (на 10 процентов – объективные, а на 90 процентов – надуманные, рукотворные) вредят, а не закаляют – ни физически, ни морально. Что полицейский, как и любой работник, должен иметь время на отдых. Иначе это называется надрыв. Спровоцированный хронической физической и психологической усталостью. Далеко ходить не надо – чемпионат Европы по боксу завершился на неделе. Вот бы и проверить по «горячим следам», как и чем (деньгами, отгулами?..) компенсирована сверхнагрузка на сотрудников, которые денно и нощно обеспечивали безопасность участников и гостей этого масштабного мероприятия.

Второе, на чем я хотел бы остановиться, – оказание государственных услуг, относящихся к компетенции органов внутренних дел. Я не понаслышке знаю, что министерством принимаются необходимые меры по достижению требуемого уровня удовлетворенности граждан их качеством, сокращению времени предоставления госуслуг, созданию комфортных условий в местах приема людей. Знаю также, что передача в ведение МВД миграционной службы позитивно отразилась на качестве предоставляемых услуг населению. Существенные положительные перемены произошли и в сфере обслуживания владельцев автотранспортных средств.

Однако не все руководители понимают государственную важность этой работы, имеют еще место факты отвлечения сотрудников на задачи, не связанные с их прямыми обязанностями. Даже есть некое небрежение, дескать, мы ловим преступников, охраняем общественный порядок, мерзнем или мокнем, а они в кабинетах бумажки перекладывают. Это в корне неправильный подход. Не существует, я бы так сказал, более или менее важных видов деятельности — все работают во имя людей и для людей. И каждый должен «тянуть свой воз», не подменяя и не перекладывая на кого-либо свои уставные задачи. А с учетом того, как остро сегодня в стране стоит вопрос о качестве предоставляемых населению услуг государственными учреждениями, – на этот участок нужно обратить дополнительное внимание. Не отвлекать оттуда людей, а напротив — привлекать. Усиливать материально-техническую базу. При обязательном — там, где это возможно,  привлечении и ресурсов республики, поскольку услуги оказываются нашим гражданам, чье мнение является главным и самым объективным критерием оценки деятельности полиции. А Вы, как никто другой, умеете «тестировать» каждый свой шаг отношением к нему людей.

О народности полиции

Не секрет, что мы, старшее поколение, часто ностальгируем по советским временам, по анискиным, жегловым и шараповым, а по большому счету – милиции, которая называлась народной. Однако не все вникают в смысл этого слова, не знают, что главной особенностью народной милиции являлась ее децентрализация: она подчинялась только местным органам власти.

Сегодня органы внутренних дел имеют централизованное, федеральное подчинение, да и милиция переименована в полицию, но термин «народная» я ни в коем разе не стал бы отправлять в архив. Тем более что существующая правоохранительная вертикаль никак не снижает, а даже предполагает теснейшее взаимодействие властей и граждан субъектов федерации с дислоцированными на их территории силовыми контингентами. Это — принципиальное и концептуальное требование российской Конституции и федеральных законов. То есть, «милиция – полиция» как была народной, так и должна ею оставаться.

Сегодня я могу с удовлетворением констатировать, что североосетинской полицией этот рубеж взят, эта планка преодолена. Народ республики и личный состав министерства внутренних дел живут и существуют не порознь, не обособленно друг от друга, а в пространстве обоюдной заинтересованности в том, чтобы в нашем общем доме царили мир и покой, безопасность и защищенность каждого жителя Осетии от противоправных посягательств.

Но вернемся к тому, с чего начинали: все ли у него получилось? Я думаю, что нет никакой необходимости завышать или занижать оценку – она такая, какую выставили Михаилу Ивановичу Скокову жители республики в своей основной массе: очень высокая!

Были, по всей видимости, и ошибки, в том числе и кадровые, а также сложности с определением приоритетных задач и направлений работы, поиски, может быть, даже шараханья в некотором смысле — проститутки, стихийные рынки…

С этим, конечно, можно спорить, но моя позиция усиливается тем, что ни одной похвалы и ни одного замечания от главного инспектора МВД России генерала Эдуарда Соболя наше МВД за недостаточное количество отловленных «жриц любви» или сковырнутых с насиженных тротуаров «божьих одуванчиков» не получило. Претензии были по другим вопросам, на фоне которых планирование и проведение рейдов по саунам и блошиным рынкам стало катастрофически неактуально.

Что ж, реальная жизнь — это совершение ошибок и их исправление, это надежды и разочарования, это заблуждения и их преодоление…

Но, дав согласие возглавить МВД республики на самой низшей точке его репутации, Михаил Скоков возложил на себя не только колоссальный объем правоохранительных, но и моральных обязательств. И мы всем миром должны помогать ему. Высокой гражданственностью и человеческим неравнодушием.

Заурбек Дзарахохов,

полковник милиции в отставке

 

 

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *