Браво «спасителю» или с памятью набекрень

Об авторе

Герасим (Резо) Георгиевич Хугаев.

Родился 15 ноября 1945 году в селе Часавал, Дзауского района Республики Южная Осетия. Окончил с медалью Квайсинскую среднюю школу.

В 1975—1981 годах учился в Московском государственном университете имени Ломоносова на философском факультете.

В 1981 году был избран секретарём парткома Квайсинского рудоуправления, в 1987 году назначен заместителем заведующего отделом оргпартработы Югo-Осетинского обкома партии.

В 1990 году стал депутатом Парламента РЮО первого созыва.

В 1991-1992 годах руководил вооружённым отрядом. И.о. руководителя Республики Южная Осетия, после похищения Т. Кулумбегова – январь-май 1991 года. Первый заместитель Председателя чрезвычайного «Комитета по снятию напряженности в Южной Осетии», созданного взамен временно упраздненных органов госвласти – май 1991 года – сентябрь 1991 года;

В 1992 году был первым заместителем Председателя Совета Министров.

В 1993 – 1994 годах — Председатель Совета Министров РЮО.

Координатор Смешанной Контрольной Комиссии по урегулированию грузино-осетинского конфликта, вице-премьер – 1994 – 1995 года;

Председатель Исполкома Международного Аланского Конгресса – 1999 – 2002 года;

С 1995 года — вице-президент Сeвepo-Осетинского научного центра, управляющий делами Всеосетинского Сoвeтa «Стыр Ныхac», Председатель исполкома Международного Аланского Конгресса.

В 2001—2003 годах повторно стал премьер-министром Южной Осетии.

В октябре 2006 года назначен руководителем представительства правительства Республики Северная Осетия — Алания.

В 2009—2011 годах — мэр Цхинвала.

С декабря 2011 года — председатель Общественной палаты РЮО.

Сопредседатель Межрегиональной общественной организации «Алан», балкарского, карачаевского и осетинского народов – с 2012 по настоящее время.

Кроме того:

Депутат Верховного Совета РЮО I и II созывов;

Руководитель югоосетинской делегации по переговорам с грузинской стороной 1991-1993 года;

Руководитель югоосетинской части в первом СКК – 1992- 1993 года;

Сопредседатель четырехсторонней (Российско-Грузинской-Северо-Осетинской–Южно-Осетинской) межведомственной комиссии по восстановлению экономики РЮО – 1992 -1994 года.  

 

 

 

В газете «Пульс Осетии» (№ 39, 9 октября 2018 г.) ознакомился, насколько понял, с продолжением интервью, которое дал первый президент Республики Южная Осетия, видимо, корреспонденту «ПО» под броским и многозначительным названием «Скорее согласимся стать сельсоветом в составе России, чем республикой в составе Грузии». Хотя об уровне «сельсоветовского» политического мышления многих своих соплеменников никогда не сомневался, но все же покоробило от прочитанного, ибо, хорошо зная человека ныне их произносящего, ничего подобного никогда от него не слышал. Скорее – наоборот… Об этом «наоборот», Э. А. Шеварднадзе достаточно подробно высказался в своем интервью в газете «Свободная Грузия» после своего свержения в 2004 году, где, расхваливая бывшего руководителя Южной Осетии и также упоминая о частых и полезных встречах с ним, дал понять, что вопрос реинтеграции Южной Осетии в состав Грузии ими уже был решен. Проблемы у него, как высказался, были только с Абхазией. Кстати, это интервью позже было перепечатано североосетинской газетой «Социал-демократ».

Можно было бы не реагировать на ту ложь, которой пропитана насквозь данная публикация, тем более, понимая, что с возрастом никто из нас не застрахован от многих форм расстройства здоровья, если бы не одно «но».  Это «но» касается не личных пристрастий и проявляемого субъективизма при оценке событий, несущих на себе нагрузку исторических. Все мы «человеки» и все мы с какими-то слабостями… Но в данном случае речь идет об искажении истории и извращении исторической правды. Вдумаемся только в слова. Оказывается, до его прихода к власти, «кроме названия, фактически, никакой республики не было. В ней не было даже тюрьмы… У республики даже конституции не было. С ликвидацией автономной области перестали функционировать областные структуры власти. В республике царили хаос и беспорядок». Вот так-то. Но вдруг появился он – «благодетель» и «спаситель» народа, которому в «такой жуткой обстановке приходилось налаживать жизнь в республике». И начал же: у этого «гиганта мысли», по образной метафоре О. Бендера, «…возникла необходимость съездить в Москву. Она была единственной нашей надеждой… И представьте: командировочные на поездку мне собрало близкое окружение». Вот так-то. Такого желания и необходимости у тех, кто был во власти до него ни у кого не возникало. Да разве они были способны на такое?!! Далее — еще хлеще: «…самые большие проблемы у нас были с электричеством. Бывали случаи, когда месяцами в Южной Осетии не расходовалось ни одного киловатта электроэнергии. В ноябре 1993 года Россия перебросила линию электропередач через хребет, и нам стало немного легче». Сечёте? Не было «ни одного киловатта», но тут появился во власти он и «Россия перебросила…». Но все вышеперечисленное и прочие инсинуации, которыми полна газетная публикация, ничто, по сравнению с гордым упоминанием «о самом большом достижении во внешней политике», имея в виду подписание 16 мая 1996 года Меморандума «О мерах по обеспечению безопасности и укреплению взаимного доверия  между сторонами в грузино-осетинском конфликте». Насколько жалкой и никчемной должна казаться со стороны осетинская политическая мысль (если, конечно, претензии на нее еще не утеряны), если она по истечении 22 лет, с подписания этого документа еще не разобралась в его сущности. Упомянутый Меморандум, после его подписания в Кремле «в присутствии Б.Н. Ельцина, Э.А. Шеварднадзе и представителя ОБСЕ», тогдашний министр иностранных дел РФ И. Иванов назвал «прорывным в грузино-осетинском урегулировании». А этот тбилисский выдвиженец члена Политбюро ЦК КПСС, бывшего министра иностранных дел СССР Э. А. Шеварднадзе знал, что говорил, так как после пяти лет выкручивания рук южан на грузино-осетинских переговорах, грузино-осетинский переговорный процесс удалось ввести в режим ОБСЕ. В соответствии с которым, в данном случае, только за Грузией, как признанным государством, членом ОБСЕ и ООН признавалась правосубъектность в международных отношениях.

Южная Осетия, которая считалась этими международными организациями и даже Россией, входящей в состав Грузии, в таком качестве не рассматривалась. Поэтому грузино-югоосетинский конфликт ими рассматривался как внутренний, внутригосударственный, т.е. для них «внутригрузинский».

Подписанием этого Меморандума югоосетинская сторона объявила себе политический приговор. Э.А. Шеварднадзе, этот «белый лис», воспользовавшись ситуацией, устроил нам тихий, но эффективный «переговорный» накат. На который, как явствует из слов «первого президента», кстати, произносимых с нескрываемым апломбом, югоосетинская сторона шла охотно. Как жертва в пасть удава.

О чем шел разговор на этих встречах, за ширмой официальных переговоров было отмечено выше. Кем же надо быть после этого, чтобы признавать подписание данного Меморандума «высшим политическим достижением?». Возможно, приводить и комментировать словеса человека, который строительство независимой от Грузии Республики Южная Осетия и югоосетинскую политику не успел похоронить лишь только потому, что сама Грузия к тому еще не была готова (опять можно обратиться к интервью Э.А. Шеварднадзе), не совсем приятное занятие. Но пятнать тех, кто стоял у истоков строительства югоосетинской государственности, когда кое-кто коленопреклонённо отдавал почести главному вражескому государственному символу – занятие гадкое и аморальное.

Никому не дано право оплевывать героический, и, пожалуй, самый значимый период нашей новейшей истории, с лишениями и подвигами, морем пролитой крови защитников Отечества. Это благодаря их борьбе, нечеловеческим усилиям и жертвенности, народ Южной Осетии в июле 1992 года праздновал свою политическую и военную победу, приведших к вводу миротворческих сил в зону конфликта.

Моей памятью в список спасителей национальной чести и достоинства вписаны:

— первые руководители Республики и депутаты первого призыва Парламента РЮО. Слово «созыв» не употребил, поскольку после июня 1992 года, когда стало ясно, что Россия нас никогда не бросит, объявилось немало желающих через довыборы пополнить депутатские ряды, чтобы позднее, при необходимости, утверждать: «будучи депутатом Верховного Совета Республики…»;

— тысячи южан, начиная с 23 ноября 1989 года, вставшие с обрубками арматурной стали, с молотками и топорами, а позже и с оружием в руках, на защиту Родины;

— коллективы промышленных предприятий, ставшие главной опорой осуществляемых в Республике преобразований;

— работники медицинских и образовательных учреждений, культуры и службы быта ни на день, в условиях военного лихолетья, не прекративших исполнение своих профессиональных функций;

— простые обыватели, утерявшие инстинкт самосохранения, когда собравшиеся на центральной площади Цхинвала, массой во многие сотни человек они вместо того, чтобы убегать от раздававшихся звуков автоматных очередей с какой-то окраины города, бросались туда, готовые грудью прикрыть его.

Запечатлелись в памяти имена и тех соотечественников, наделенных, в советское время, должностными полномочиями, которые отсиживались «под кустами», в ожидании прихода грузин, вредили Республике, не веря в ее будущее. Однако попозже, в относительно благоприятных условиях, разными способами они умудрялись пробираться во власть… Не хочется вспоминать о них, но  они сами не дают повода их забывать. Думаю, то ли не от большого ума, то ли от желания представить в ином ракурсе прошлые свои дела перед теми, кому неведомо о них. Но, живы же еще те, кому память не изменила и которые о них знают больше, чем те думают.

Признаться, хотелось дать со всеми нюансами, более развернутые комментарии всем затронутым фактам и инсинуациям интервьюируемого, но газетная площадка не позволяет делать этого.

Потому коснусь еще нескольких из них, касающихся тех проблем и вопросов, которые заставляли руководителей Южной Осетии додумываться до того, чтобы «съездить в Москву»:

  1. После провозглашения суверенной Республики в составе СССР 20 сентября 1990 года, была образована делегация во главе с Торезом Кулумбеговым, которая «съездила» в Москву накануне выборов в Первый Парламент Республики (прошли 9 декабря 1990 года), чтобы довести до руководства СССР о своих политических целях и принимаемых мерах по вхождению в СССР, в качестве самостоятельного субъекта нового Союзного договора, поскольку Грузия отказалась от этого. Делегация была принята почти всеми высшими (кроме Горбачева), должностными лицами государства и заручилось пониманием и поддержкой своим инициативам.
  2. После этого, до своего похищения, в конце января 1991 года, Торез, уже как Председатель Верховного совета, вместе со своим первым заместителем Аланом Чочиевым и депутатами Е. Дзагоевой и Л. Остаевой, несколько раз «съездили» в Москву, чтобы согласовать технические вопросы, связанные с проведением референдума по сохранению СССР. Наряду с этим было привлечено внимание демократической общественности Союза и России к проблемам Южной Осетии. Впервые в этой среде нашими представителями была дана оценка сформировавшейся в Грузии власти, как профашистской.
  3. В течение 1991-1992 годов Парламент и исполнительные органы в режиме военного времени обеспечивали жизнедеятельность Республики и ее защиту от вражеской агрессии. В том числе, благодаря активной моральной и экономической, а с весны 1992 года, и военной поддержке Северной Осетии и ее руководства, а также многочисленных «поездок» в Москву первых лиц Республики и делегаций разных партийных и общественных организаций, устраивающих выступления, пикеты и демонстрации у кремлевских стен и на разных союзных и федеральных государственных и общественных форумах. Тем самым удавалось регулировать и актуализировать, как внутриполитические, так и внешнеполитические процессы. Итогом такой работы стала, в том числе, и поступившая в Осетию, т.н. «бундесверовская» гуманитарная помощь.
  4. Весомой оказалась разносторонняя помощь Союзного Правительства после катастрофического Джавского землетрясения и, выделенные в марте 1991 года Россией 70 млн. рублей, благодаря усилиям «съездивших» в Москву наших людей и депутатов российского парламента от Северной Осетии Георгия Козаева и ТаймуразаБатагова, для поддержки беженцев из Южной Осетии, размещенных в СОАССР.
  5. Очень кстати в 1992-1993 годах додумались многие разы «съездить» в Москву Олег Тезиев и Алан Чочиев. В результате этого сотни тонн муки и других жизненно важных продуктов, десятки единиц машин и разной техники, а также значительные финансовые средства вкупе с оружием и боеприпасами поступили в Цхинвал. Правда о заслугах этих и прочих людей, только благодаря которым состоялась РЮО, после 1993 года было приказано молчать. Более того один из отцов-основателей – А. Чочиев, был по заказу упрятан в тюрьму (вот оказывается для чего понадобилась она «отцу-спасателю»). Та же участь ждала многих других, отвергших политический курс сложившегося в 1994-2001 гг. режима. Одни из них были отстреляны, другие покинули Южную Осетию, третьи, более сговорчивые, приголублены режимом. Не случайно, именно из этой категории «приголубленных» позже, когда в конце 2001 года пала, отвергнутая народом Южной Осетии власть, грузины рекрутировали предателей-наймитов.
  6. Особого разъяснения требуют утверждения газетного визави о том, что когда тот заступил на должность руководителя Южной Осетии, то «много было трудностей, особенно, экономического характера. Никакими средствами Республика не располагала» (подчеркнуто- мною). Можно отнести данные рассуждения на финансово-экономическую безграмотность плодовитого архивно-кабинетного историка, и тут ничего удивительного нет, тем более, зная со слов его бывшего школьного преподавателя математики, в каких неладах он был с этой школьной дисциплиной. Но в тоже время, как о том поведал Тарзан Кокоев депутатам на сессии Верховного Совета весной 1994 года, тот деньги считать научился достаточно хорошо. Потому не верится, чтобы совсем запамятовал хотя бы цифры, которые озвучивались Председателем Правительства достаточно часто о том, что сделано и что есть в «загашнике» Республики. При всех сложностях осенне-весеннюю (1992-1993) кампанию мы провели достаточно успешно. Было вспахано и засеяно около 12 тыс. га из 16 тыс., располагаемой в Советский период пашни. А к концу «успешного» восьмилетнего руководства республикой распахивалось менее одной тысячи га. Это характерный пример «успешного» руководства экономикой региона, где сельхозпроизводство было определяющей отраслью.

Обратимся к другому примеру. В середине 1993 года сложилось критическое финансовое положение, которое усложнялось из-за полного отсутствия рублевой массы  и его обеспечения. Торез Кулумбегов и Резо Хугаев, взяв с собою Георгия Догузова – министра финансов и Георгия Гассиева – управляющего «Югпромстройбанком» «додумались съездить» несколько раз в Москву и добились выделения 3,5 млрд. рублей наличностью (что было исключительным в то время случаем), которые были завезены на грузовом «Камазе» управляющим Нацбанка Гиви Санакоевым. 500 млн. из них Председателем Правительства (он был распорядителем финансов), были переданы Министру обороны Валерию Хубулову на нужды ведомства. 1,2 млрд. рублей, к началу вступления в должность нового руководителя, осели на счету Правительства. На остальные средства была погашена задолженность по ГСМ и продуктам первой необходимости организациям и предприятиям Северной Осетии, которые нам ранее их отпускали в долг в порядке поддержки. 300 млн. рублей пошли на оплату работ строящейся линии электропередачи  «Зарамаг-Джава». Был также закуплен зимний запас Республики по ГСМ и основным продуктам питания. Ни до, ни после того, не удавалось сделать этого ни одному Правительству РЮО, работали, как говорится, «с колес». В октябре того же 1993 года, по результатам июльско-августовских «съездок», мы получили из Москвы через Северную Осетию товарно-материальных ценностей еще на 1 млрд. рублей, хотя должны были получить в разы больше…

Все эти наработки позволили Правительству повысить пенсии и з/плату бюджетной сферы в три с лишним раза, приблизив их к российским размерам и погасить многомесячные задолженности по ним. Кстати, эти размеры пенсий, пособий и з/плат до конца «восьмилетнего срока», т.е. до 2001 г. оставались неизменными, отставая от соответствующих размеров в Северной Осетии и в целом по России уже во многие разы. Из этих же средств была оказана значительная финансовая помощь коллективам промышленных предприятий Союзного, республиканского и местного подчинения, которые простаивали с начала грузино-осетинского конфликта.

  1. Еще один показательный факт «успешного» кое-кого руководства.

После того, как удалось додуматься новому первому руководителю Южной Осетии дважды «съездить» в Москву, в конце 1993 года и в начале 1994 года, чтобы уже самому выбить 1 млрд. рублей в порядке гуманитарной помощи и ему не удалось осуществить эту свою задумку. «Съездить» в феврале 1994 года вновь пришлось Председателю Правительства. Результатом поездки явилось выделение Правительством РФ не одного, а уже 2,5 млрд. рублей. По договоренности с министром ГО и ЧС С. Шойгу эта помощь к нам пошла уже не через Северную Осетию, а через его ведомство.

  1. Коротко «о самых больших проблемах» и по поводу того, как «в ноябре 1993 года Россия перебросила линию электропередачи через хребет, и нам стало немного легче». С этих слов бывшего руководителя, бывшей «несуществующей республики», якобы, превратившего ее в существующую, напрашивается вполне логичный вывод: в результате многотрудных усилий нового руководителя, приветствуемого Россией, она решила один из самых острейших проблем Южной Осетии и «перебросила через хребет…». А Солтана Хугаева, тогдашнего руководителя «Севкавказэнерго» и Резо Хугаева – руководителя Правительства, которые с начала 1992 года задолбали руководство Правительства и Минтопэнерго РФ просьбами о строительстве двух линий электропередач через перевалы «Магъ» и «Кударский», и добились таки принятия такого решения и, не дожидаясь открытия финансирования и проектных решений, на свой страх и риск начали строительство первой очереди весной 1993 года, с условием завершения, как то наметили к празднику «Джеоргуыба», можно послать куда подальше. Стоит напомнить тогдашнему горе-руководству, как они уже в 1994 году, после моего ухода с должности Председателя Правительства, «запороли» строительство второй линии, которая должна была закольцевать электросети Южной Осетии, без чего технологически невозможно осуществлять нормально энергоснабжение Республики. Так и живем по сей день, получая с перебоями этот важнейший для жизнедеятельности продукт.
  2. Чтобы не уподобиться Фоме непомнящему и себя и свой народ «мазнем» несколькими штрихами утверждения нашего героя – «за 8 лет руководства Республикой, только два раза получил финансовую поддержку из Москвы: один раз мы покрыли ею расходы на хлебокомбинат, в другой – расходы на электроэнергию». О двух поступлениях (1 млрд. рублей в октябре 1993 года и 2,5 млрд. рублей – весной 1994 года), о которых сказано выше, не вспоминается. Можно было бы понять о неведении этого человека, на какие средства мы существовали и на какие средства шли строительные и восстановительные работы в Южной Осетии после прекращения военных действий в июле 1992 года. Но они продолжались и после сентября 1993 года и помощь от «бедствующей России» всегда шла. Подкрепим этот факт, пожалуй, самый существенный для «восьмилетнего периода», еще одним примером. Во второй половине 1994 года, после реанимации работы Смешанной Контрольной Комиссии по урегулированию грузино-осетинского конфликта, которая состоялась только благодаря личным усилиям Резо Хугаева, ему же, как координатору этого органа с югоосетинской стороны, удалось провести утверждение программы по восстановлению экономики Южной Осетии. Программа оценивалась в 40 млрд. рублей. Первые транши с десяток млрд. рублей стали поступать в Южную Осетию. К этому времени непрерывным потоком из грузинских черноморских портов, через Южную Осетию, хлынул рекой на Север спирт. Получаемые из России деньги для кого-то оказались кстати. Вместо того, чтобы они были направлены на предусмотренные цели, десятки млрд. рублей были розданы членам «семьи» и брошены в спиртовой бизнес. По сей день о тех «сумасшедших» деньгах, которые не пополняли казну, а оседали в известных карманах, ходят легенды. Разумеется, Россия знала о происходящем и тормознула финансирование… Конечно же вспоминать о том нет желания. Лучше поплакаться, ссылаясь на «неимоверные» трудности, преодолевая которые, якобы, из ничего удалось создать Республику. А о преднамеренном развороте вектора югоосетинской политики с севера на юг, когда ОБСЕ и Евросоюзу удалось прикормить к одному «хлебалу» осетинских и грузинских «едоков» — воспоминания не из самых приятных. Тем более, после той кадки дегтя, которым измазал югоосетинский народ физиономию опротивевшего ему режима на президентских выборах осенью 2001 года.
  3. И последний показательный штрих.

На момент прихода к руководству Республикой этого человека в сентябре 1993 года на счету Правительства оставалось более одного млрд. рублей. Такая же, если не большая сумма, в форме бюджетной ссуды Северной Осетии, для нас осела здесь.

Т.е. новый руководитель приступил к работе, когда Южная Осетия была при деньгах, были повышены з/платы и пенсии в три с лишним раза, покрыта задолженность по ним, создан зимний запас по ГСМ и основным продуктам потребления, погашена задолженность перед организациями и предприятиями Северной Осетии за прошлые годы, которые отпускали нам товары первой необходимости без оплаты и т.д.

Уходя же с поста руководителя, первый президент оставил своему приемнику Э. Кокойты 7 тыс. рублей и долги по газу, электроэнергии, заработной плате, пенсиям и пособиям, превышающие годовой бюджет. Из-за чего Южная Осетия на пороге Нового года была отключена от энергоносителей. Таков пример восьмилетней «успешности» первого президента РЮО, так расхваленного уважаемой газетой, аж в нескольких номерах. Воистину! Пророки Отечества плодятся за его пределами!

Резо Хугаев

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *