Дело о музее народного поэта Гриша Плиева

Вместо вступления

27.04. 2017 г. Парламентом РСО — А будут рассмотрены кандидатуры Калуховой Н.В. и Туаева М.Ю. к повторному назначению на должность мирового судьи, представленные Председателем Верховного суда РСО – А, в адрес которого с 2015 г. и по настоящий момент поступают жалобы на действия указанных судей, которые остаются без рассмотрения Магометовым Б.А. и потерпевшие не имеют возможности реализовать свои права в порядке ст. 42 УПК РФ ч.2 п.18.

Также жалобы поступали после обжалованных решений данных судей судами вышестоящих инстанций в Квалификационную Коллегию Судей РСО — А на имя Климова И.А., которые также остались без рассмотрения коллегией, а заявителям было рекомендовано обжаловать действия судей в апелляционном порядке, что уже было обжаловано и демонстративно проигнорировано Климовым И.А.

Жалобы были направлены Председателю суда Промышленного района и был получен ответ от его заместителя Аликова В.Р., что доводы жалобы не нашли своего подтверждения, тогда как были приобщены неопровержимые доказательства незаконных действий мировых судей 20 и 22 судебных участков.

Единственная надежда на Парламент Республики Северная  Осетия — Алания, куда поступили жалобы с приобщением документов, подтверждающих невозможность продления полномочий мировых судей судебного участка №20 Туаева М.Ю и судебного участка №22 Калуховой Н.В. мирового суда Промышленного района г. Владикавказа в связи с незаконными действиями обоих судей при нахождении у них материалов уголовного дела 1-6/17, возбужденного обоими судьями по неверной квалификации в 2015 г. — по ст. 128.1 ч.1 УК РФ, а не как полагалось по ч.2 ст. 128.1 УК РФ,  что подтверждается Постановлением Мирового судьи 21 судебного участка Мирового Суда Промышленного района о передаче 10 томов уголовного дела обратно в отдел дознания ОП№1 УМВД  России по г. Владикавказу от 14.04. 2017 г., спустя 2 года и три месяца слушаний по делу в судах; первой, апелляционной и кассационной инстанций, что сопровождались незаконными действиями судей.

 Судья Туаев М.Ю. взял на свой судебный участок неподсудное ему дело и продержал его на своём участке 67 дней в 2014-2015 г.г, неверно квалифицировал преступление и незаконно изъял впоследствии 70 листов из материалов уже возбужденного им уголовного дела, в том числе и постановление о возбуждении уголовного дела в период с 29.01. 2015 г. по 17.02. 2015 г. , высылая документы для обжалования по неизвестным для заявителей адресам. Уголовное дело было повторно возбуждено мировым судьёй Калуховой Н.В. 30.03. 2015 г. также по неверной квалификации и при недостающих в деле документах, а в последствии, для воспрепятствования предоставлению доказательств стороной по делу, Калухова Н.В. удалила частного обвинителя потерпевшую до конца судебного следствия в нарушение ст. 246 УПК РФ и 258 УПК РФ для вынесения заведомо неправосудного приговора, что было установлено судом вышестоящей инстанции.

 Всё это повлекло за собой истечение сроков для привлечения подсудимых к уголовной ответственности согласно ст. 78 УК РФ, а заявители не смогли достичь  правосудия в судах Осетии.

Надеемся, Парламент РСО — А выполнит возложенные на него обязательства и факты незаконных действий Калуховой Н.В. и Туаева М.Ю., приведённые выше, будут действительно приняты Парламентом РСО — А во внимание при рассмотрении кандидатур Туаева М.Ю. и Калуховой Н.В. на должность судьи, согласно ответу руководителя Аппарата Парламента РСО — Алания А.Саккаевой.

 

История судебных мытарств

В ноябрьские дни 2016 г. я выехала в Южную Осетию по делам. При въезде на территорию РФ у меня включился телефон, который благополучно производил разные возгласы моих близких и родных: « Ты же не во Владике? Какое счастье!», « Света, как хорошо, что ты только сейчас въехала, на таможне же будет фиксация времени твоего нахождения?», « Ты читала уже про нападение на судью суда Промышленного района?»… Не успев вникнуть в суть самого происшествия, я интуитивно понимала, что мне повезло. Впрочем, то же самое понимали и все, кто производил мне звонки, и кто был в курсе четырьмя месяцами ранее о фабрикации в отношении меня уголовного и административного дела в том же Промышленном районном суде по факту, якобы, избиения мною сотрудника суда в присутствии свидетелей — судебных приставов и помощников судей. Якобы судей – тоже вполне уместное замечание, особенно, после вынесения постановления Президиума Верховного Суда РСО — А, что в действиях одной из судей усматриваются признаки преступления при рассмотрении ею апелляционной жалобы по уголовному делу, по которому я и моя мама проходим потерпевшими. Это был вечер 25.11.2016 г. Никогда не забуду своих ощущений, когда я, будучи совсем невиновной, поняла, что у меня железобетонное алиби. В принципе, на этом можно было бы закончить рассказ, закольцевав его выводом, который крутился в моей голове: «не ходите дети в Африку гулять», а то все поиски правды в судах РСО — А Промышленного района г. Владикавказа могут лишить вас, не только покоя, но и свободы». Чтоб пояснить почему – мне придётся отнять у читателя время, которое он может потратить на общение, например, с детьми, чего я не могу позволить себе в прежнем режиме, о чём искренне сожалею.

В те ноябрьские дни мы планировали с одним из журналистов ( не буду называть имени) публикацию статьи в СМИ о нападении на меня в суде Промышленного района и фабрикации в отношении меня же дела в застенках суда и в отделении полиции №1, о чём тотально скрывалось всеми ведомствами, в ответ на мои обращения.  Наша статья была практически готова, когда мне скинули пресс — релиз Председателя  Верховного Суда РСО — А Бека Магометова «Суды активизируют работу со СМИ».

— Ну наконец-то! Достучались! – радостно кричала я в трубку, параллельно вчитываясь в буквы, которые никак не укладывались в слова и смыслы.

— Свет, почитай, потом созвонимся, только не переживай.

«В Верховном Суде РСО — Алания состоялось совещание по вопросам взаимодействия со средствами массовой информации. Открывая работу совещания, Председатель Верховного Суда РСО — А Бек Магометов выразил твердую уверенность в том, что взаимодействие судебных органов со СМИ необходимо активизировать: «Чтобы общество доверяло нам, уважало принимаемые судом решения… Степень доверия зависит, в том числе, и от должного понимания правовых мотивов принятых судом решений… Необходимость проведения данного собрания была обусловлена увеличением количества некорректных публикаций, необоснованно негативно влияющих на репутацию судебной власти. Особо были отмечены нередкие высказывания и предположения журналистов о характере еще не вынесенных решений, что может рассматриваться как попытка воздействия на суд…. Вместе с тем, несмотря на принимаемые меры, сотрудничество судов с журналистами не приобрело со стороны СМИ достаточного системного характера,…Для совершенствования дальнейшей работы в ближайшее время будет выработана единая политика по взаимодействию судейского сообщества со средствами массовой информации, одной из составляющих которой будет немедленное реагирование на публикации провокационного и оскорбительного характера в отношении судебной власти…»

Последние два года мои мысли в части «твердой уверенности в том, что взаимодействие судебных органов со СМИ необходимо активизировать» оказались созвучны с  позицией председателя Верховного Суда РСО — А Магометова Б.А. Я, наверное, больше многих других была рада этому жизнеутверждающему заголовку в пресс-релизе Верховного Суда РСО — А., так как за эти два года судебных тяжб ко мне применялись совсем не оригинальные, но, всё же, запрещённые законом методы в самом Промышленном районном суде города Владикавказа, куда я обратилась за защитой своих прав: запугивания, провокация конфликтов,  удары, оскорбления при бездействии председательствующего судьи, фабрикации дел, с целью устрашения, клевета в отношении меня и членов моей семьи, о чём было возбуждено даже уголовное дело два года назад по неверной квалификации судьями (а сейчас стоит вопрос о возбуждении ещё одного дела по моему же заявлению), отказ в ходатайствах при рассмотрении дел с моим участием или же неисполнение тех, что были уже удовлетворены судом, подмена документов при направлении таковых на лингвистическую экспертизу, изъятие 70 листов из материалов дела, воспрепятствование в допросе свидетелей, искаженные сведения, внесённые в неправосудный оправдательный приговор в уголовном деле по моему частному обвинению, сокрытие прений сторон из приговора, сговор судей с участниками процесса, сокрытие руководством суда видеозаписей инцидентов с применением ко мне насильственных действий и оскорблений сотрудниками суда в здании данного суда, умышленно неверное составление протоколов (замечания к которым судьи не удостоверяли за формулировкой, что «на суд не возложена обязанность стенографировать», хотя к замечаниям приобщалась расшифровка аудиозаписей и сама аудиозапись), судья в уголовном судопроизводстве нарушила элементарные азы и с десяток статей УПК РФ, удалив обвинителя – меня – до конца судебного следствия, продолжив таковое без меня, тем самым ограничив меня в моём основном праве – предоставлять доказательства. Вы можете себе представить, что вы приходите в процесс, вы сторона, а для того, чтоб вы не мешали судье выносить «заказной» приговор – она вас просто удаляет и остаётся с одной из сторон в суде? После этого, полагаю, что у Фемиды на всех изображениях надо отобрать весы.

Любой начинающий юрист, конечно же, в курсе:  нет обвинителя/потерпевшей – не может быть и судебного следствия (ст. 246 УПК РФ), а значит, нет и уголовного делопроизводства, то есть – судья, либо мотивирована к такому нарушению Закона, либо слабо квалифицирована и не соответствует занимаемой должности – третьего варианта ведь нет. Но она работает. И будет работать, и выносить вот такие неправосудные приговоры от имени Российской Федерации. Потому, что если «звёзды зажигают, значит это кому-нибудь нужно». Увы, единственные надежды на Парламент РСО — А тоже очень слабые.

В зале суда в день моего удаления до конца судебного следствия 17.02.2016 г. мне нанёс травмы адвокат Токаев Б.А., что было зафиксировано суд.мед освидетельствованием. Произошло это в момент, когда я озвучивала отвод судьи Калуховой Н.В., в связи с недоверием к ней из-за аудиозаписи разговора с Токаевым Б.А. о её сговоре с подсудимыми и их адвокатами и задавала вопросы свидетелю — что ему известно об этом сговоре. При моём удалении до конца судебного следствия никакого протокола о, якобы, нарушении мною порядка в суде составлено судьёй не было. Я подала заявление в отношении Токаева Б.А. в СУ СК РФ по РСО — А МСО Иристонский, пришел судебный пристав Арсагов Ю и дал ложные свидетельские показания, что Токаев Б.А. был избит мной. Возникает вопрос: если в суде кто-то кого-то избил, то почему  не был составлен протокол? Потому, что «если звёзды зажигают…» и иного ответа ведь не существует.

Я  затребовала записи, хоть аудио, хоть видео из зала суда – мне они представлены не были за формулировкой, что «записи не ведутся в мировом суде». Я подала заявление в СУ СК РФ МСО Иристонский, а в отношении меня Токаев Б.А. подал заведомо ложный донос о своём избиении мной, внимание: «каблуками сапогов в область груди, в связи с чем у Токаева ушиб мозга». Даже мне, в моём стрессе, стало смешно до гогота. Это заявление попадает дознавателю ОП№1 Алборову З.Д., кто не приобщает мою экспертизу с зафиксированными у меня травмами, и в таком виде направляет дело в мировой суд Промышленного района с формулировкой, что в моих действиях усматриваются признаки состава преступления —  побои, при том, что у Токаева Б.А. не было зафиксировано ни одной царапины или следа, соответствующего тому, что он указал в заявлении. Дело находилось у мирового судьи Туаева М.Ю. Эта фамилия ещё не раз нам встретится в рассказе.

Постановление было мною обжаловано в Промышленном суде в порядке ст. 125 УПК РФ. Заявление у меня сохранилось со штампом суда, но председатель суда Бадтиев А.А., чьей отличительной чертой является игнорировать мои обращения, оставил и эту жалобу без рассмотрения.

Во избежание такого печального финала для заслуженной артистки РСО — А, который стал для меня предсказуем в судах Промышленного района, я обратилась в апреле 2016 года за помощью к журналистам, чтоб при рассмотрении  апелляционной жалобы в суде кто-то мог быть рупором для освещения событий, пояснив, что сведения, которые будут озвучены мной о судьях Промышленного районного суда, вероятней всего не понравятся руководству суда и в отношении меня может быть предпринята очередная попытка фабрикации какого-либо дела. То есть, я предугадала ещё в апреле события, которые произошли тремя месяцами позже – 7.07.2016 г. в здании Промышленного суда при рассмотрении моей апелляционной жалобы, что и смогло меня защитить впоследствии от возможного лишения свободы по сфабрикованному сотрудниками Промышленного районного суда делу.

                                                                                                        Светлана Плиева (Саломея)

Взгляд журналиста на дело о наследстве Гриша Плиева

Читатель может задаться вопросом, которым задалась и я: а почему это произошло изначально именно по отношению к заслуженной артистке РСО — А – внучке народного поэта Осетии? Началось всё вот с чего.

В ноябре 2013 года республика широко отметила юбилей выдающегося поэта, переводчика, театрального деятеля и мыслителя Гриша Плиева. Юбилей организовали дети двух сыновей Гриша Дзамболатовича — Льва и Алана Плиевых при поддержке министерства культуры, мэрии и правительства. Плиева Светлана Львовна (творческий псевдоним Саломея) – дочь старшего сына, Плиева Льва Григорьевича. После того, как на дом, где проживал поэт, повесили памятную доску, семья решила исполнить волю старших и передать квартиру по ул. Масленникова д. 4, кв. 15  безвозмездно в вечное пользование осетинскому народу для создания в ней музея.

В начале декабря того же года супруга младшего сына поэта Тамара Ахсарбековна Плиева инициировала встречу родственников, чтобы обсудить, каким образом они исполнят волю деда и его детей — Льва, Алана и Мадины, а именно — сохранения квартиры на Масленникова в виде музея. К удивлению собравшихся, дети Мадины Григорьевны, Нана и Лана Гвимбрадзе, отказались отдавать свою долю, потребовав продать квартиру и получить часть дедовского наследства деньгами, по их подсчетам эта сумма составила 2 млн. рублей.

А 9 января на имя Норы Ильиничны Плиевой, супруги Льва Плиева, приходит досудебное письмо, в котором сестры Гвимбрадзе сообщают о том, что Светлана, её сёстры Диана, Алана не являемся наследницами квартир деда. Нана и Лана Гвимбрадзе сообщали также о том, что если Плиевы не прекратят препятствовать им в пользовании и продаже имущества, они подадут на них в суд. На момент получения письма все дочери Льва Плиева проживали в Москве, никому ни в чем не препятствовали, а о том, что у деда была еще одна квартира на улице Московская, узнали впервые из письма.

Весной 2014 года Гвимбрадзе подают иск в суд на Тамару Ахсарбековну, жену Алана Григорьевича Плиева, с требованием разделить квартиру на Масленникова в натуре, что не дало бы сделать там музей.

Рассказывает Светлана Плиева (Саломея): — Этот иск рассматривала судья А.А. Дзуцева – моя бывшая приятельница. Узнав это, я с ней встретилась в одном из кафе города, и сообщила, что квартира эта – моего деда, народного поэта Осетии, и, немного зная закон, я поинтересовалась о её мнении о разделе квартиры в натуре в многоквартирном доме, что не представляется возможным. Она согласилась и спросила почему нет в иске Гвимбрадзе членов моей семьи. Я пояснила, что приехала во Владикавказ по звонку мамы, получившей досудебное письмо с угрозами, и когда стала выяснять, почему дети старшего сына – мы — не включены в список наследников, нотариус объяснила, что на ее вопрос к Мадине Григорьевне, сколько детей было у Гриша Плиева, та ответила — двое — то есть она и Алан Григорьевич. О старшем сыне, режиссере Льве Плиеве, который умер раньше отца в 1994 году, не было сказано ни слова. В связи с фактическим обманом нотариуса наследство было оформлено неверно, без учета нашей обязательной доли в наследстве поэта. Судья Дзуцева Алана Александровна стала меня убеждать подавать иск о фактическом принятии нами наследства, если у нас имеются предметы наследодателя и если есть свидетели. Они у нас, конечно, были. А в связи с тем, что этот объект подсуден Промышленному районному суду, она сказала, что проконтролирует, чтоб нормальному судье (с её точки зрения) передали это дело. Она мне выслала ммс сообщением номер адвоката Муриева Эдуарда – своего приятеля, порекомендовала вообще не приходить в суд и довериться ему и… взяла в итоге иск на собственное рассмотрение для вынесения решения в пользу моих оппонентов. Хотя мы предложили сестрам Гвимбрадзе мировое соглашение — выплатить им 1/3 часть стоимости квартиры на Масленникова, чтобы семье не пришлось искать 1/2 часть суммы. От притязаний на квартиру по ул. Московская обе семьи Плиевых отказались, нас интересовало только жилье, к которому мы привыкли с детства, в котором жили некогда мы, жил и трудился наш дед, и которое мы хотели передать людям.

Это благородное желание вылилось практически в детективную историю с клеветническими сведениями и свидетельскими показаниями, манипуляциями и фальсификациями в Промышленном суде г. Владикавказа. Свидетель со стороны Гвимбрадзе Н.Г. и Л.Г.  Таболов В.Д. заявил в суде 17.09.2014 г., что он, якобы, видел в кабинете моего деда в 2014 г. все те предметы, которые я взяла как наследственное имущество в 1999 году и которые я перечислила Алане Дзуцевой при личной встрече. Эти предметы я принесла в суд только 26.09.2014 г., когда их нахождение у меня уже оспорил Таболов В.Д. 17.09.2014 г. – до того, как я их официально представила в суд.  Длительное время я молчала, не подавала отвод судье по её просьбе, пока она рассматривала дело, даже при апелляционной жалобе по гражданскому делу 2-752/14 я не указала всей правды и проиграла и в этой инстанции своим оппонентам, однако, когда  я узнала, что при её попустительстве все мои старшие, в том числе и умершие, были оскорблены сравнениями с животными, что подтверждал свидетель В.Д. Таболов, и судья Дзуцева доподлинно знала, что Гвимбрадзе и Таболов лгут, ведь иск о разделе спорной квартиры с целью продавать свою долю двумя месяцами ранее подавали именно Гвимбрадзе к Тамаре Плиевой, и этот иск рассматривала сама же Дзуцева, мы — Плиевы подали два разных отвода с документальными подтверждениями нарушения судьей судебной этики, но отводы судья не удовлетворила. Копии двух отводов судьи попали на стол председателю суда Бадтиеву А.А. со всеми доказательствами для сведения и контроля законности дальнейших действий судьи, но ни о каком законе речи уже вообще не шло.

Мой дед и мои старшие были людьми кристальных понятий. В желании сделать нечто в их память я решила действовать такими же кристально чистыми методами, не нашедшими понимания в умах и сердцах людей – сотрудников Промышленного районного суда, от кого зависело своевременное, справедливое и законное решение вопроса в интересах осетинского народа. За совершенные самими судьями и руководством суда ошибки – мне устроили самый настоящий ад, для сокрытия незаконных действий моей бывшей приятельницы, а точнее даже поклонницы моего творчества.

В итоге, после этого процесса, я и моя мама сразу же подали в октябре 2014 г. заявление в центральную прокуратуру г.Владикавказа на имя прокурора Векшина В.П.с просьбой привлечь гражданок Гвимбрадзе Н.Г., Гвибрадзе Л.Г. и Таболова В.Д. к уголовной ответственности за совершение преступлений: публичную клевету, предварительный сговор двух и более лиц и за заведомо ложные показания Таболова В.Д. в суде.

Возбуждение уголовного дела произошло уже в 2015 г. в Мировом суде того же Промышленного района, сопровождалось оно злоупотреблением разумными сроками, возбуждалось недопустимо и параллельно двумя судьями, которые незаконно отменяли постановления друг друга в нарушение УПК РФ,  постановления для обжалования отправлялись мне на какой-то немыслимый адрес по ул. Иристонская д. 29 кв.56, из материалов дела Туаевым М.Ю. (чьему судебному участку вообще было неподсудно это дело) было незаконно  изъято 70 листов в период с 29.01.2015 г. по 17.02.2015 г. Уголовному делу была дана неверная квалификация в 2015 г., ибо все подсудимые привлекались за преступления, которые были совершены в разные дни, дней этих было 4 в общей сложности, действовали по предварительному сговору и Таболов В.Д. распространял свои порочащие сведения при даче свидетельских показаний, то есть – это ещё и ст. 307 УК РФ. Судьями была проявлена полная неквалифицированность.

14.04. 2017 г. в связи с неверной квалификацией уголовное дело было возвращено в ОД ОП№1 – то есть тогда, когда мы уже не сможем привлечь к ответу виновных лиц даже при самом удачном раскладе, сроки уже прошли и рассмотреть гражданское дело по вновь открывшимся обстоятельствам (в связи с обвинительным приговором по уголовному делу за клевету, который уже никак невозможно вынести за истечением сроков) —  не представляется уже возможным.

Все наши своевременные жалобы были проигнорированы разными ведомствами и в итоге нас  с мамой вынудил суд участвовать в уголовном процессе в порядке частного обвинения, тогда как клевета была совершена публично, и дело должно было рассматриваться с поддержкой обвинения со стороны прокурора. Всё это было сделано умышленно, но когда даже в таких условиях судья поняла, что я имею все доказательства и достаточно знаю закон, чтоб юридически грамотно защищать наши с мамой интересы, судья Калухова Н.В. удалила меня – обвинителя до конца судебного следствия. То есть, это нонсенс полный. Чтоб вынести оправдательный приговор она меня лишила моих безусловных прав предоставлять доказательства. Причём, совершила это именно в тот день, когда я заявила ей отвод, узнав из телефонного разговора с адвокатом подсудимого Таболова В.Д. Токаева Б.А. (кому впоследствии по моей жалобе было вынесено дисциплинарное взыскание коллегией адвокатов), что все участники процесса в сговоре  с судьёй. Данный разговор был мною записан, и я приобщила аудиозапись к отводу. Я пригласила в суд свидетеля. Всё это внесено в протокол судебного заседания от 17.02. 2016 по уголовному делу 1-6/17.

До вынесения этого, заведомо неправосудного приговора, я подавала в Квалификационную Коллегию судей РСО — А жалобу на нарушение судьёй принципа равенства сторон и приобщила протокол суд. заседания, но коллегией был полностью проигнорирован данный факт и они его умышленно сокрыли, оставив жалобу без рассмотрения. В общем, судья вынесла оправдательный приговор. Когда я пришла в суд за получением документа, я услышала в приёмной судьи, что какая-то женщина громко кричала на судью и требовала ответа за взятые деньги и не выполненные договорённости, которые включали в себе выплату от нас – потерпевших по делу – моральной компенсации преступникам, ибо они же были оправданы. Я направилась к судебному приставу и спросила, кто находится на приёме, ибо разговор идёт о взятке по моему делу, однако он ответил, что они не вели приём посетителей. Разговор я записала на диктофон. То есть, я постаралась предпринять какие-то законные меры, чтоб узнать имя посетителя, но мне не было представлено об этом никаких сведений.

Я подала апелляционную жалобу на оправдательный приговор. Жалобу рассматривала судья Газзаева Ф.К. и на третьем заседании при предоставлении мною исчерпывающих доказательств вины подсудимого Таболова В.Д. и его материального интереса, в том числе во лжи против нас, так как мною было выяснено, что деньги, выделенные на юбилей моего деда проходили через него и совершенно незаконно, что также подтвердил сам Таболов В.Д. (аудиозапись Фемида по делу 2-752/14), он решил примириться с нами и полностью признал свою вину, будучи уверенным, что мы с ним сразу примиримся. Мне за эти два года пришлось истребовать доказательства из разных ведомств, из Министерства Культуры РСО — А, из мэрии г. Владикавказа, архивные данные, приглашать в суд свидетелей и т.д. Когда же мы отказались, судья Газзаева Ф.К. на следующем заседании огласила в нашем же присутствии, что нас в судебном заседании нет без предоставления уважительной причины неявки, в связи с чем прекратила производство по нашей апелляционной жалобе на оправдательный приговор. Всё это было нами обжаловано, но сроки уже прошли для привлечения подсудимых к ответу. Стоит отметить, что Таболов В.Д. бывший сотрудник правительства, кто сохранил свои связи. Когда я пыталась привлечь внимание судьи к себе и перебивала её, чтоб это было внесено в протокол судебного заседания, она меня игнорировала и всё это происходило в Вашем присутствии.

Галина Камболова: Светлана вышла в коридор и стала просить судебных приставов помочь в фиксации времени нашего прибытия в суд и двух с половиной часового ожидания судьи, что наверняка видно по видеокамерам. Получила отказ. Вызвала тогда полицию, ведь все равны перед законом, а в суде творилось полное беззаконие, как поясняла при вызове полиции Светлана.

Пока все ожидали полицию, Светлана направилась в кабинет судьи, чтобы спросить Малику Чигоеву, почему она не взяла у нее справки 4 июля, сказав, что у нее будет возможность приобщить их 7 июля. Малика Чигоева наотрез отказалась от этого. Из аудио записи слышно, что Светлана Плиева не кричала, никого не оскорбляла, а пыталась выяснить, каким образом ей нужно было представить справки в суд, чтобы не вынесли такое постановление от 7 июля. Малика Чигоева стала вести себя так, как будто это не государственное учреждение, а она не помощник судьи, который должен нести ответственность за свои действия и слова. Ссылка аудиозаписи инцидента с Чигоевой М. в ютюбе https://youtu.be/CiS4WX2OIaE. Из аудио записи слышно, после чего Светлана произносит фразу «если я лгу, пусть ваши дети будут прокляты» и то, как ведет себя Чигоева при этом. Конечно, Светлана не должна была произносить эту фразу, но нужно учесть ее эмоциональный фон, ведь за этой фразой бессонная ночь, 2 года мытарств семьи Плиевых по судам,  за каждой судебной ошибкой и очередной фальсификацией —  нервы, упущенные возможности и здоровье. Я не говорю уже о тех унижениях, которые испытали и испытывают супруга и дети Льва Плиева, собирая и приводя доказательства, справки и свидетелей, чтобы истина восторжествовала. Получается, работники суда использовали болезнь ребенка и мамы Светланы Плиевой, чтобы избавиться от ее притязаний на правду? После инцидента с Маликой Чигоевой все спустились вниз, через 5 минут появились сотрудники полиции, которые стали выяснять, по какой причине их вызвали. После 5-минутного опроса Светланы Плиевой всем предложили пройти в ОП-1 и написать объяснительные, Светлана сказала, что не может никуда идти, потому что переживает и торопится к больному ребенку, показав при этом справку с открытой датой. В этот же момент сотрудников полиции позвали сотрудники суда и завели в какой-то кабинет. Через 20 минут ожидания полицейских (хотя, как вы помните, полицию вызвали не сотрудники суда) Светлана поднялась, поняв, что судьи договариваются с полицией, и направилась к выходу. Сотрудник охраны суда в черной куртке и автоматом стал преграждать ей путь и незаконно удерживать (есть видео). При этом кто-то из судей сказал ему: «Останови ее, ты знаешь, что делать». Но Светлана Плиева начала возмущаться и снимать все на телефон, что позволило ей покинуть здание суда и уехать домой к ребенку. Интересно, а что должен был делать человек с автоматом? Захватить? На основании чего? Далее Светлану, пришедшую своими ногами в РОВД Промышленного района, чтобы написать заявление, удерживали как преступницу более шести часов. Тоже интересно, почему? Руки распускать первой начала Чигоева, чему есть свидетели. И еще интересно, зачем следователю Алборову понадобились шлепанцы Норы Ильиничны, которые Светлана переобула, когда заезжала домой, чтобы сделать укол ребенку? По странному стечению обстоятельств в суде на Светлане были такие же, но 39 размера и светлее, женщина не успела даже переодеться для суда, потому что ехала из детской больницы, к вечеру ее ноги так распухли, что пришлось переобуться в мамины. И потом, чтобы отнимать их у нее, нужно иметь основания, провести расследование хотя бы, составить протокол, чего составлено не было), а шантажировать женщину, переживающую о ребенке, и заставлять расписываться в «добровольной» сдаче обуви сотруднику полиции, который еще и на фотокамеру хотел это запечатлеть (видимо, чтобы все выглядело добровольно и полюбовно), это по какому закону? То, что сотрудница суда первая начала хамить и выставлять Плиеву из кабинета, что вызвало такую реакцию последней, никто во внимание не взял. Распускать руки первой начала Чигоева, которая, работая в суде, видимо, знает, что правосудия не существует, поэтому решила разбираться на месте. Получается, членам семьи Плиевых уже давно нужно было заняться рукоприкладством, потому что в их адрес вот уже длительное время произносились и обидные слова, и угрозы проклятий, которые ни разу не пресеклись ни одним из судей. А судей было три, и все из одного районного суда, и все кем-то очень мотивированы, потому что налицо грубейшие нарушения УПК РФ.

Светлана Плиева (Саломея): — Как мне стало очевидно, совершалось это для фабрикации дела, так как  помощница судьи подала на меня ложный донос, что была мною избита и это подтвердило человек десять сотрудников Промышленного районного суда. При этом видеозаписи с камер были очевидно сокрыты руководством суда. На мои требования представить записи следователям Следственного Комитета РСО — А  был дан ответ, что по протоколу видеозаписей нарушений должностных лиц не выявлено, а записи не сохранились согласно ответу из суда. Я подала жалобу в Верховный суд РСО — А, чтоб председателя привлекли к ответственности за сокрытие доказательств ЧП, которые обязательно сохраняются, тогда мне был дан ответ, что видеозаписи не велись в суде вообще .7.07.2016 г. я подала новые жалобы, приобщив два взаимоисключающих ответа, что подтверждает, что данный суд никак не отвечает требованиям законодателя. С ноября 2016 г. по сей момент я так и не получила законно обоснованного ответа из Верховного Суда РСО — А — где записи? Заместитель председателя Промышленного суда дал ответ, что следователи имели в виду, что ими просматривались видеозаписи именно мною им и представленные, тогда я снова подала жалобу, что мною никаких видео не представлялось следователю на указанную им дату в постановлении об отказе в возбуждении уголовных дел в отношении сотрудников суда. Никто из должностных лиц не понёс даже дисциплинарных взысканий.

19.07.2016 г. без уведомления меня, за моей спиной провели судебный процесс, в котором признали меня виновной в инциденте в суде, сокрыв при этом о Чигоевой вообще, и  не дав мне возможности предоставлять доказательства событий в суде. Дело 5-703/16 КоАП было поручено на рассмотрение тому же судье Туаеву М.Ю., кто в 2015 г. при незаконном нахождении у него уголовного дела по нашим с мамой заявлениям изъял из материалов 70 листов. То есть, о доверии к судье говорить вообще смешно. Я обжаловала это постановление 8.11.2016 г. и действия судьи Туаева М.Ю. были признаны незаконными. Я подала снова жалобу в Коллегию судей, но опять же председатель Климов И.А. мне порекомендовал в апелляционном порядке обжаловать незаконные действия судьи, проигнорировав, что я приобщила уже решение апелляционной инстанции, признавшей в действиях Туаева М.Ю. нарушения закона. Опять покрывательство.

В итоге, я обжаловала все решения судей Промышленного районного суда, обжаловала 26.01.2017 г. оправдательный приговор Калуховой Н.В., а в отношении судьи Газзаевой Ф.К. (прекратившей 7.07.2016 г. производство по нашей апелляционной жалобе) Президиум Верховного Суда вынес даже частное постановление 19.12.2016г. по ч.4 ст. 29 УПК РФ, что в её действиях усматриваются признаки преступления при рассмотрении уголовного дела. Однако, при подаче снова жалобы Климову И.А.  в Коллегию Судей также и на её действия, и приобщив уже постановление Президиума Верховного Суда вместе с «частником», он снова отказал рассматривать и эту жалобу, при том, что Президиум ВС указал, что в отношении Газзаевой Ф.К. должны быть приняты меры. Тотальное покрывательство Квалификационной Коллегией судей РСО — А, Верховным судом РСО — А, Следственным Комитетом РСО — А, Прокуратурой РСО — А всех преступных деяний должностных лиц любого масштаба. Ни я, ни мой адвокат по сей день не получили на мои заявления в СУ СК РФ по РСО — А МСО Иристонский никаких постановлений о привлечении должностных лиц к уголовной ответственности. При таких обстоятельствах недоверия к судье Туаеву М.Ю. уголовное дело 1-6/17 было направлено председателем суда Бадтиевым А.А. в суд первой инстанции, после апелляции — опять к судье Туаеву М.Ю., который всячески скрывал о своём незаконном участии в рассмотрении наших заявлений по данному делу ещё в 2015 г. и, естественно, скрывал, что им было изъято 70 листов из уголовного дела, возбужденного изначально им же два года назад. Подобные действия разве могут говорить о какой-либо беспристрастности? Но все факты, документы и доказательства игнорируются. Пока я искала законности, сроки для привлечения подсудимых к ответу прошли и был нарушен принцип неотвратимости наказания. За подобное рассмотрение уголовного дела, в котором нас промучили без возможности мне вернуться в Москву в свой театр с 2015 г., пока шло рассмотрение уголовного дела 1-6/17 — мы имеем право просить компенсацию от государства, которая должна быть возложена на конкретных судей Промышленного районного суда. Но при таком тотальном покрывательстве незаконных действий судей, веры в то, что  Парламентом РСО — А будут приняты во внимание факты, изложенные нами в жалобах, при рассмотрении кандидатур Туаева М.Ю. и Калуховой Н.В. на должность судьи согласно ответу руководителя Аппарата Парламента РСО — Алания А.Саккаевой  — очень мало. Ведь ранее Квалификационная Коллегия Судей уже проигнорировала данные факты, а Председатель Верховного Суда РСО — А направил в отношении них представление на должности судей в Парламент РСО — А. После подобного, никаких шансов назвать белый цвет белым — не остаётся. Возникает вопрос: куда же нам девать доказательства несоответствия действий Калуховой Н.В. и Туаева М.Ю. высокому званию судьи, нарушения ими кодекса судейской этики и закона о статусе судей, кому мы в итоге должны снова вверять свои судьбы и чего нам ждать после огласки? Озлобленности на нас со стороны всех судей Республики, или податься в бега, опасаясь фабрикации дел? Ведь ни одно доказательство, подтверждающее незаконность действий судей и работников судов не изучается, а на жалобы составляются отписки «доводы жалобы не нашли своего подтверждения», при полном игнорировании обратных документов, которые я всегда приобщаю, в том числе и журналистам.

От автора. Я долго думала, почему дело о квартире народного поэта Гриша Плиева прошло через такое количество судей и адвокатов и пришло в тупик, ведь все очевидно и понятно. Почему было допущено столько ошибок, фальсификаций, унижений? А может быть, чтобы мы посмотрели на себя со стороны, в кого мы превратились, как мы живем?

Идея создания музея в квартире великого человека дискредитирована полностью. Семьи сыновей Гриша Плиева уже ничего не хотят, кроме того, чтобы все это поскорее закончилось. Появление этого материала было бы невозможно, если бы на каждое слово, каждый шаг, каждое действие у Светланы Плиевой не было бы документов, подтверждающих ее слова. У этой истории много имен, удивительным образом она помогла открыть глаза на лживую и лицемерную сущность нашей действительности, поэтому мы и решили рассказать обо всем.

Светлана Плиева

Один комментарий

  1. Дорогая Светлана,

    Гриш Плиев и его поколение — это здоровые корни нашей нации, благодаря которым у нашей нации ЕСТЬ будущее;

    необходимо создать дом — музей Гриша Плиева — ДА, необходимо.

    правильно оцените ситуацию, сделайте, то что задумали, не подвергая себя опасности.

    Ваша задача — сохранить наследие и память о великом предке для нас , ныне живущих и для будущих поколений.

    Здоровья, благополучия Вам, и успеха в добрых делах,

    Плиева Залина

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *